Чтение онлайн

Я хочу быть могилой,

Куда зароют тебя,

Чтобы тебя навеки

В своих объятьях держать.

(Испанская народная песня)

Если бы меня попросили назвать самые счастливые дни своей жизни, я, не задумываясь, ответил бы: "Два дня с Евой в январе 1945 года".

Тогда в городке Величка, что под Краковом, вспыхнула и обожгла меня прекрасная первая любовь. После короткого отдыха мы возвращались на фронт. Я обещал Еве: "Останусь жив - вернусь к тебе. Потому что люблю!" И она призналась мне в любви и обещала ждать.

И я не забыл Еву. Я постоянно думал о ней. Любовь не угасла. Это было настоящее чувство. Разлука лишь укрепила его. Как я мечтал о грядущей встрече! Она определит всю предстоящую жизнь. Нашу жизнь. Ибо моя и ее жизни уже слились и стали неразделимы. Так казалось мне. Тоска и мое пылкое воображение рисовали картины будущего, одну прекраснее другой. Ради Евы я готов был на все. Ничто не могло помешать нашему счастью, разве смерть или тяжелое ранение.

Я часто писал Еве, но ответа не получил. Ни разу. И все сильнее тревожился. Правда, я утешал себя тем, что мы быстро продвигаемся на Запад. Нас, действительно, перебрасывают из одной страны в другую. Мы воевали не только в Польше, но и в Словакии, Венгрии, Румынии, Германии, Чехии.

Возможно, Евины письма задерживаются пограничными властями и цензурой. С моими письмами Еве еще сложнее. Они ведь адресованы не в Союз, а в Польшу, за границу. В прифронтовой полосе гражданская почта вообще не работает. Наша же полевая почта, цензура и "Смерш" письма в Польшу, иностранке, конечно, не пропускают.

Временами меня одолевали тяжелые думы: "А вдруг Ева разлюбила меня? Она красавица. Все заглядываются на нее. А я и не красив, и ничем не знаменит. Так что..."

Впрочем, всякий раз я решительно отвергал подобные мысли.

После драматических событий весны 1945 года нашу дивизию вывели из-под Праги в Польшу, под Пшемысль, для расформирования. Наши офицеры сожалели о предстоящем "разгоне", он не сулил ничего хорошего. Я же скрытно радовался, ибо скорое свидание с Евой превращалось из далекой мечты во вполне достижимую реальность. Теперь нас разделяло всего каких-то 200 километров!

Я отправил Еве по гражданской почте два письма: сообщил, что возвратился в Польшу и скоро приеду к ней. Просил ответить на главную почту Пшемыс-ля, до востребования.

Я все чаще задумывался о будущем. Мечтал, как Ева станет моей женой, как я познакомлю ее со своими родителями, решил прослужить еще некоторое время в армии, чтобы Ева смогла закончить медицинский институт. Она мечтала об этом.

Да, Ева - католичка, но и внучка еврея. Это нас тоже сближает. Главное -мы будем жить в любви и согласии. О чем же еще мечтать? Есть препятствие, правда, небольшое: моя Ева - иностранка. Ну и что? Подаст куда следует заявление и получит советское гражданство.

А может быть, и это не понадобится: многие поляки считают, что Сталин Польшу никому не отдаст. Все к лучшему. Да здравствует ПССР - Польская Советская Социалистическая Республика! Тогда и учиться можно будет в Варшаве или даже в Кракове, в Ягеллонском университете. Преподавать ведь будут, как в Киеве или Ташкенте, на русском. Но и учить польский рядом с Евой - одно удовольствие. Впрочем, я и так неплохо знаю польский.

Язык - не проблема!

Пока шла война, главное было - дожить до Победы. Вот и дожил. Разные житейские трудности можно преодолеть - это не война! Теперь я сам устрою свою судьбу. Встречусь с Евой - и все как-то образуется. Уверен!

Я попросил у начальника штаба краткосрочный отпуск. Он разъяснил мне, что все отпуска запрещены: со дня на день ожидаются важные изменения в судьбе нашей части, поскольку дивизия расформирована.

Дни уходили за днями, но ничего не менялось. Солдаты бездельничали и ждали демобилизации, офицеры тоже бездельничали и ждали новых назначений. Наконец, 5 июля официально огласили приказ о расформировании. Нам предстоял перевод из Гвардии в заурядную дивизию. Когда это произойдет на деле, никто не знал.

Прошла еще неделя. Больше ждать я не хотел. 15 июля - день рождения Евы. "В этот день мы должны встретиться", - решил я.

Наш командир Федя, несмотря на некоторые странности, считался человеком справедливым и даже душевным. Правда, у меня в последнее время возникли сомнения, но тем не менее больше обращаться было не к кому. Федя - высшая инстанция.

– Зачем тебе сейчас короткий отпуск?
– спросил он.
– Подожди. Вернемся в Союз, получишь нормальный отпуск, съездишь к родителям или кто там у тебя? Невеста ждет?

– Товарищ майор, мне отпуск нужен сейчас. Пока мы в Польше. Всего на три дня!

– Что, зазноба в Польше завелась? Да, что-то такое я про тебя слышал. Не дам отпуск. Глупостей наделаешь. Накличешь беду на свою голову. Вот нашелся искатель приключений. Не дури, плюнь и разотри! Все! Уходи.

Это был жестокий удар. Оставалась одна возможность - "самоволка". "Самоволка" за границей - это юридически почти дезертирство. Ночь я не спал, а утром решил предпринять последнюю попытку и снова явился к командиру:

– Мне обязательно нужно повидать ее. Это недалеко, под Краковом, где мы в январе стояли. Я слово дал.

– А зачем же, расхлебай, не подумавши, слово даешь? Кто за тебя думать должен?

– Я не могу обмануть ее! Не могу! Вернусь в срок и глупостей не наделаю. Я был в отчаянии. Не отпустит - уйду в "самоволку". Пусть считают дезертиром и судят!

– Поймите! Как мне жить, если я клятву нарушу?!

Командир задумался. В его лице что-то дрогнуло.

– Ишь ты. Клятва... Клятву нарушать, конечно, нехорошо... Бог с тобой. Возьму на себя. Иди к Макухину. Пусть оформит отпуск на три дня. Не подведи.

– Спасибо вам. Завтра четырнадцатое. Семнадцатого вернусь. Точно!

К поездке все было готово. Я заранее продал две ценные вещи: дорожный несессер с золочеными ножницами, пилками, бритвенным прибором и прочими штучками и отличные часы фирмы "Мозер" - мои трофеи. Вырученные и накопленные ранее злотые предназначались для подарка Еве.

Вечером я тщательно надраил сапоги, подшил свежий подворотничок, почистил зубным порошком ордена, пуговицы, пряжку и на рассвете 14 июля выскочил за КПП на дорогу. Сначала на попутной машине следовало добраться до Жешува, ближайшей большой станции. Оттуда шли поезда на Краков. От Кракова до Велички - рукой подать!