Чтение онлайн

– О-хо-хо! А когда она вернется?

– Если вам нужен пан доктор, то он вруце до обяду (вернется к обеду) , через три часа. Цо передать?

– Скажите, что приходил советский офицер, который стоял у них в январе. Через три часа я вернусь.

Такого не ожидал. "Ничего, - успокаиваю себя.
– Ева жива-здорова, значит, вернется. Не сегодня, так завтра. Потерплю".

Я вышел и побрел не спеша вдоль улицы. Через полчаса оказался за окраиной. Увидел кладбище. За невысокой оградой - ряды крестов: каменных, деревянных, металлических. У входа - маленькая часовня. Внутри перед распятием горит лампадка. Кладбище бедное, но ухоженное. Центральная аллея и боковые дорожки посыпаны гравием. Скромные памятники и оградки целы.

Я прошел в глубь кладбища, нашел скамейку в тени, сел, закурил. Тихо, спокойно...

В голову лезут невеселые мысли: "Если Ева уехала надолго, то оставила для меня письмо или хотя бы записку". Вытащил из сумки блокнот и решил написать письмо Еве: поздравить с днем рождения и пожелать счастья. Сообщил, что с нетерпением жду встречи, что написал ей много писем, но ответа не получил, что каждый день думаю о ней! Сложил листок треугольником и надписал: "Еве в собственные руки".

Время тянулось медленно, стало припекать. На улицу Зеленую я возвратился раньше срока. Стоя в тени акаций, издали наблюдал за домом. Вот увидел пана Богдана, легким шагом идущего от площади. Неясное беспокойство охватило меня...

Опять звоню. Та же женщина открывает дверь.

– Можно видеть пана доктора?

– Гм. Прошэ пана зачекачь.

Ждал я долго. Впрочем, возможно, мне так просто показалось. Наконец вошел хозяин. Он выглядел моложе и здоровее, чем зимой.

– Здравствуйте, пан Богдан! Узнаете?

– Что-то не припоминаю, пан офицер. Вы были у нас? Але много ваших жолнежей приходили. Тенжко запомьентать вшистких (трудно всех запомнить).

– Всех?! Пан Богдан, мы же с вами и с Евой много раз беседовали! Я читал вам стихи Пушкина! Неужели вы все забыли? Не верю.

– Так, так. Пушкин. Ваша ксенжка у нас. Я вруце вам. Отдам.

– Отдавать не надо. Я подарил Еве! Где Ева? Она здорова?

– Дзенки Богу! Слава Богу! Здорова. Так.

– Хорошо. Помните, Ева и вы приглашали меня в гости после войны? Вот, я приехал.

– В гости? Не помьентам юж. Может быть. Ну, Эва - такая отзывчивая, такая увлекающаяся девочка. Не так ли?

– Да, отзывчивая. Я обязательно должен ее повидать. Я приехал для этого.

– Не надо это требовать. Что значит "обязательно"? Эва и ее матерь уехали к родным. Когда повернутся, не знаю. Может, в конце лята...

– А где они сейчас? Мы с Евой договорились встретиться после войны.

– Так, так. Эва - наивная девочка. Не понимает за жице. Идеалистка.

– Где она? В каком городе?

– Они у хорей кревней ( у больной родственницы). Тенжко хора, после лагеря. Это далеко. Дальше Закопанего. Едут до них на конях. Им нужен покуй! Почты там нет. Все.

– Все? Как повидать Еву? Я дал ей слово приехать! Она ждет меня!

– Не знаю. Таки варунки. Такие обстоятельства. Напишите листа (письмо). Я передам, если это так нужно. Я не уверен, что нужно.

– Пан Богдан, Ева получила мои письма?

– Э-э, не знаю. Думаю, что не получила.

– Почему вы так думаете? Я написал ей много писем.

– Э-э, Эва как-то сказала, что пан не пишет, и она не знает, жив ли он. Кажется, это она о вас говорила. Не помьентам юж.

– Вспомните, были ли письма? Мне надо знать!

– Эва как будто не получала. Не знаю. Не будем больше об этом.

Он говорил неуверенно, спотыкаясь, стараясь побыстрее закончить неприятный разговор. Я вытащил из полевой сумки написанное на кладбище письмо и дописал, что приеду еще раз в середине августа, а пану Богдану сказал:

– Прошу вас передать Еве, что я жив, что ищу ее, что писал и что приеду через месяц. А вот письмо для Евы. Не забудьте передать.

– Хорошо, хорошо. Я очень спешу на работу. Извините. Ядвига! Я спеше!

– Еще минуту. Сегодня у Евы день рождения. Передайте, что я желаю ей счастья. Еще цветы и подарок - это кольцо.

– Кветы можно. Понимаю. Но кольцо - нет. То бардзо паненку обьензуе (Это очень обязывает девушку) Я не могу брать. Тэн бардзей (тем более) кольцо.

– Мы с Евой друзья. Значит, можно подарить на память.

– Друзья не дарят девушке дроге кольца. Я ойтец, и я не принимаю.

– Не знаю, что сказать. Я... Я люблю Еву и вот... Вы, наверно, делали подарки пани Марии? Не так ли?

– Ну, то было после помолвки. А так... Один день знакомы... Нет, то непристойне.

– Вы жестокий человек, а еще христианин! Говорили пустые слова о добре.

– Ну, нех бэндже так. Не надо конфликт. Я беру. Всего найлепшего!

– Когда Ева вернется, она останется здесь? Никуда больше не уедет?

– Она и матерь отвезут родню в Краков и пробудут с ней там килька дни, жебы убрать мешкане (здесь: чтобы убрать квартиру). Потом повернутся сюда, я думаю.

– Это та самая родственница, что сейчас в Закопане?

– Да, конечно. Вы, как следователь, допрашиваете. Эта родственница до 39-го года жила в Кракове, а пузней (позже) из гетта попала до лагеря Плашув. Когда она была в лагере, ее мешкане, квартиру, захватили чуже люди, поляце. Теперь они недовольны, что из лагеря вруце сен жиды. Ну, что возвращаются евреи. Едут еще и с востока, с России евреи, беженцы от немцев. Таких тут не любят. Поэтому родственнице надо помочь, защитить. Вы должны это разуметь, понять. Так?

– Я не все понимаю. Не хочу вас задерживать. Объясните мне, где живет эта ваша родственница? Она еврейка?

– Не совсем, але, в цалем, да. А зачем вам адрес?

– На всякий случай. Чтобы не разминуться в следующий раз с Евой. А может, помочь.

– Хм. Улица Видина, дом 10, второй этаж. А мешкане (квартиру) не помьентам.

– Где это, какой район?

– Трудно объяснить. Близко до Грюнвальдскего моста. Это между Старым Мястом и Казимежем. Недалеко большие улицы Страшевска и Шпигальска. Пшед войне там жило много жидов. Потом всех забрали до Аушвица, Плашува. Зосталось мало. Некоторые убежали в горы, до Чехии, до Романии.