Чтение онлайн

Артур добрался до отдела, где работала Цветкова. Потом до кабинета, а следом - до ее стола. Я не отставал - скользил безмолвной тенью за ним и жадно смотрел за реакцией Алины.

– Решил тебя навестить, - промурлыкал Малиновский, опираясь ладонями на деревянную поверхность и нависая над Цветковой.

На нас сосредоточили внимание еще три пары глаз, но мне было на это плевать. Я видел, как Алина заливается румянцем, и меня начало потряхивать. К черту все! Мы выясним отношения здесь и сейчас.

– Цветкова остается, остальные - по домам!
– взревел я, вставая возле стола Алины вторым соискателем на внимание несносной.

Послышался удивленный ропот, но, слава святым угодникам, перечить мне никто не стал. Просто высыпали из кабинета и даже заперли за собой дверь. Дрессура, однако.

– Милая, тут кое-кто говорит, что Машенька… его дочь, - тихо произнес я, залипая взглядом на том, как Алина начинает покусывать нижнюю губу.

Да твою же налево! Неужели она… и Артур? Когда они только успели? Цветкова сбежала к Малиновскому?! Он и скрывал ее все это время? Нет, чушь. Маша же сказала, что отца в глаза не видела. Значит, усвистала она не от меня, а от Артура? Или… от нас обоих?

По спине побежал липкий пот. Малиновский так и продолжал висеть над несчастной Алиной, правда, в этот момент мне вовсе не было жаль Цветкову, пребывающую в растерянности. Пусть расскажет все не отходя от кассы, или же молчит вечно!

– Да-да, милая, - осклабился Артур, за что тут же захотелось начистить ему морду.
– Расскажи Лаврову про нашу с тобой дочь.

Я сжал кулаки, но с места не сдвинулся. Лишь стоял и смотрел на то, как же все таки отреагирует Цветкова. И дождался.

– Еще ничего не доказано!
– воскликнула она, находясь, видимо, в высшей степени нервного возбуждения.
– И вообще, мне работать нужно.

Алина вскочила и куда-то убежала. Малиновский, тихо рассмеявшись, притворно вздохнул и тоже направился к выходу из кабинета. Я же стоял, как громом пораженный. Даже если Артур не имел к Машеньке никакого отношения, было ясно одно - Цветкова спала и с Малиновским. Причем, скорее всего, позже нашей с ним ночи.

Вот тебе и пердимонокль…

Тетя Эля все же уехала за город и я остался один. Раньше меня такое положение вещей только радовало. С мамой мы созванивались за пару часов до Нового года, она поздравляла меня скупыми сухими словами и на этом все. С отцом я почти не общался. На этом список тех, кто мог скрасить мое одиночество в самую волшебную ночь в году, исчерпывался. Я оставался один, брал в компанию к себе что-нибудь сорокаградусное, после чего смотрел какую-нибудь хрень по телевизору и ложился спать.

И именно сейчас это тридцать первое декабря захотелось отметить как-то иначе. И даже со вполне конкретными людьми, что в принципе было невозможно.

Однако изменять традициям я не стал. Прихватил в магазине пару пузатых бутылок и устроился с ними за рулем. Нахмурившись, повертел одну в руках, раздумывая, приложиться к ней сейчас, или дождаться, пока доберусь до дома. Отложил. Рисковать жизнью, разъезжая наклюканным за рулем, не собирался. Не хватало еще радовать Малиновского, который непременно станцует джигу на моих похоронах. Потому, вырулив на шоссе, поехал куда глаза глядят.

Глаза глядели в район, где жили Цветковы. Я припарковался во дворе за пару домов от обиталища Алины и Машеньки. На часах было почти двенадцать.

– Ну, с Новым годом!
– поднял мрачный тост и приложился к горлышку.

По внутренностям растеклось тепло, но на душе было как-то уныло и горько. Заглушив двигатель, я удобнее устроился в кресле и, отпив еще щедрый глоток, прикрыл глаза. В принципе, не так уж и плохо.

Как меня принесли ноги аккурат в квартиру Цветковой, я не понял сам. Схватившись за стену общего коридора, когда едва устоял на ногах, я ухмыльнулся. Дверь в квартиру Алины была приоткрыта. Ждала меня? Определенно! Не Малиновского же, в самом-то деле. И не этого своего недобоксера. Значит, я точно по адресу!

Ввалившись в прихожую Цветковой, я, не разуваясь, прошел в гостиную. Очень хотелось пить и спать. Но с первым можно было вполне повременить до утра, а потом искать минералку. Первого января - это божественный нектар наряду с рассолом.

Где-то тихо работал телевизор, то ли Петросян, то ли Мартиросян убаюкивающе рассказывали какую-то ерунду. Сяны мне понравились. Особенно когда я улегся у стеночки под елкой, прямо за подарками, чудом не раздавив их по пути. Уютнее замотался в зимнее пальто и, скомкав длинноного оленя и устроив его под щекой, крепко уснул тотчас, как закрыл глаза.

Праздничная ночь проходила… обычно. 

Мы с Машей посмотрели новогодние приключения тюленя Аркаши (особенно впечатлен ими был, конечно, Петенька), съели традиционное оливье и все остальное, что я наготовила, после чего дочь, загадочно улыбаясь, отправилась спать.

Я знала, чего она ждет. Какой подарок хочет обнаружить наутро. И эти мысли меня грызли, не давали покоя, заставляли сомневаться в правильности собственных поступков.

Со вздохом я уложила под елку давно заготовленные для Маши подарки - отчаянная попытка заглушить стоны собственной совести - и вернулась обратно в кресло, в котором провела последний час.

Мысли снова обратились к тому, о чем неотрывно думала все последние дни.

Я и Малиновский… возможно ли такое? Со своей стороны, я не помнила об этом вообще ничего - а значит, могло случиться все, что угодно. С другой - как минимум двое утверждали, что между нами что-то было.

И как во всем этом разобраться - я не знала. Поэтому раз за разом, в приступе глухого отчаяния, мучила свою память, пытаясь сложить в голове пазл, детали которого предпочла бы просто уничтожить…

Но они упорно находили меня сами.

Шесть лет назад

– Цветочек, ты на корпорат идешь?

Над моим столом нависла первая сплетница нашего офиса - Наташа Змеевская. И раз уж она ко мне приползла, можно было даже не сомневаться - собиралась впрыснуть что-то ядовитое.

– Не иду, - отрезала я, всячески давая понять, что занята своими непосредственными обязанностями.

Ну что мне там было делать-то, в самом деле? То же, что и обычно? Поглядывать тайком на Лаврова и понимать, что он даже не знает о самом моем наличии в его фирме? Нет уж, спасибо. Этим я и так с завидным постоянством занималась каждый день.