Чтение онлайн

— А последствий ты не боишься?

«Сейчас я боюсь только не успеть» — прозвучало у меня в голове.

— Нет. — Односложно ответила я.

Лицо Эгерды снова приобрело выражение удивления и ухмылки одновременно. Она повернулась к своему многоярусному шкафу и вытащила из небольшого ящичка какую-то прямоугольную коробочку.

— Тогда, — Проговорила она, поворачиваясь, — Я могу дать тебе только это. Оно избавит тебя от боли, но на время. Здесь хватит на неделю, может, чуть больше.

Медленными шагами она вернулась ко мне и протянула узорчатую шкатулку. Приподняв крышку, я увидела внутри тускло мерцающий порошок со странным сладковато-горьким запахом.

— Что это?

— Тебе не обязательно знать. — Эгерда уселась в свое кресло, закинув ногу на ногу, — Это лекарство.

— Что мне с ним делать? — Непонимающе спросила я, закрывая шкатулку.

Старуха хитро усмехнулась:

— Ты и вправду не знаешь? Я могу показать. Сядь и делай, что я говорю.

Я напряженно подчинилась, поставила шкатулку на стол и открыла ее, как и сказала ведьма.

— Заодно и проверишь, есть ли действие. — Хмыкнула Эгерда, — Отсыпь немного на стол и сделай пальцами дорожку.

Отчего-то мое сердце заколотилось в груди, как испуганная птица в клетке. Руки едва подчинялись, я боялась просыпать драгоценный порошок и ненароком разозлить Эгерду. Но она смотрела на то, как я выравниваю лекарство, с плохо скрываемым безразличием. Когда все было готово, она приказала мне зажать одну ноздрю, а второй вдохнуть весь порошок и подождать где-то минуту.

Я боялась это делать, но как только лекарство попало мне в нос, я ощутила редкостное облегчение, по телу разлилось благодатное тепло, и даже ненависть к этой душной комнате отступила куда-то на задний план. Шли секунды, и я чувствовала, как боль, мучившая меня все эти дни, отпускает мой череп. Мое лицо расплылось в улыбке, когда Эгерда вопросительно выгнула брови.

— Оно работает. — Каким-то чужим, чересчур радостным голосом сообщила я.

— Это самое сильное средство из всех, что у меня есть. И самое дорогое, — Старуха протянула руку, намекая на щедрую оплату.

Я не очень отчетливо помнила, как бросила ей в ладонь несколько золотых и вылетела из комнатушки со шкатулкой в обнимку. Ноги вынесли меня на улицу и пронесли так до самого братства. По дороге я не слушала ничьих разговоров, не останавливалась в тревожных раздумьях и даже не озиралась по сторонам в поисках гвардейцев. Мне было так легко, словно я снова очутилась в детстве.

Я даже почти забыла о восьмикружии.

Почти.

Так уж вышло, что народ Зотерской империи могут объединить только самые знаменательные события, и в их число, безусловно, входила коронация Синка, которая произошла ровно через неделю после смерти его славного отца.

В этот день вся столица гудела, как переполненный муравейник, улицы заполнились людьми от края до края, кое-где и вовсе было не протолкнуться, и даже гвардейцы, которых стало заметно больше, не могли навести хоть какой-то видимый порядок. Причиной такого интереса стала даже не сама коронация, а то, что произойдет сразу же после нее — оглашение приговора для Бейва Цареубийцы, предателя, изменника и члена тайного общества Шипа, которое, как известно, ставило своей целью погубить всю королевскую семью.

В возгласах толпы чувствовалось радостное предвкушение жестокого зрелища, люди, как стервятники, хотели увидеть кровь и страдания поистине великого преступника. Как-никак, Бейв Цареубийца стал первым магом, который вошел в историю империи только своими злодеяниями.

Стоя среди беспричинно радостных зевак, я не переставала задаваться вопросом — откуда взялась вся эта ненависть? Что плохого сделал Бейв всем им — крестьянам, ремесленникам, торговцам? Отчего же они так хотят увидеть его мучительную смерть?

Молва все чаще подхватывала слово «восьмикружие», и многие с уверенностью утверждали, что Цареубийца достоин только такого наказания. Я не знала, как к этому относиться — с одной стороны, я прекрасно понимала, сколь сильным ударом для Бейва станет подобный приговор, а с другой, восьмикружие, длящееся восемьдесят дней (если Бейв не умрет раньше), дает мне больше времени для разработки плана по его спасению. Если же Синк прикажет казнить парня ну, к примеру, завтра, то мне придется нелегко. Я буду вынуждена работать грязно, не заметая следы, что станет огромным риском для нас обоих. Нас станут искать и, в конце концов, найдут.

Я все еще лелеяла надежду, что смогу вызволить Бейва незаметно, к примеру, подстроив его «смерть» или вызвав в тюрьме какой-нибудь переполох, большую проблему, решение которой будет важнее, чем поиски беглеца. Возможно, для этого мне придется прибегнуть к помощи кого-нибудь из братства, но я знала, что ни Лорента, ни Тадар никогда не откажут мне, даже под страхом наказания.

Меня оттеснили к стене какого-то дома, когда толпа стала освобождать дорогу для королевского экипажа. Синк должен был приехать на главную площадь, выступить там с обращением к народу и принять корону, надев ее на голову на глазах тысяч горожан.

Когда роскошная карета показалась из-за поворота, люди, стоящие возле меня, взревели от восторга. Они махали выглядывающему из окна экипажа принцу, некоторые девушки посылали ему воздушные поцелуи и притворно краснели, когда мужчина касался их мимолетным взглядом. Мне стало смешно от этого зрелища — неужели эти простушки думали, что овдовевший король возьмет в жены неотесанную крестьянку?

Я натянула капюшон чуть сильнее, когда карета проезжала прямо мимо нас. Скорее всего, меня невозможно было разглядеть за спинами зевак и стражников, что окружили короля со всех сторон, но риск все равно оставался — Синк сможет узнать меня даже лысой, с лицом, обожженным кислотой и без обеих рук. Я жила рядом с ним слишком долго, чтобы маскировка Долорес Имберлит подействовала и на принца.

Но опасность миновала — карета ехала дальше, встреченная овациями и радостными возгласами. Люди рядом со мной зашевелились, ведомые желанием протолкнуться к площади, чтобы послушать обращение. И приговор. Именно поэтому я потащилась вместе с ними, нагло распихивая всех тех, кто истуканом застыл на месте.

Город украсили по случаю коронации, но докучливый снег, который завалил все улицы, донимая нас каждый день, сделал яркие флажки мокрыми тряпками, а королевские знамена заставил поблекнуть. Дорогу к площади старательно расчистили, но подлые снежинки уже успели обновить тонкий снежный слой, покрывающий брусчатку. Бедный король — испачкает и промочит свою кипельно-белую парадную накидку!

До площади оставалось метров двести, но это расстояние мы преодолевали минут десять, если не больше. Я вышла из себя настолько, что была готова угрожать людям кинжалом, чтобы они пропустили меня вперед. Я должна слышать каждое его слово, должна знать, какую судьбу он избрал для Бейва.

С горем пополам мне удалось протиснуться ряд, наверное, в десятый, и оставалось только надеяться, что гул окружавших меня голосов стихнет, когда Синк заговорит, и мне удастся расслышать отсюда хотя бы большую часть его речи.