Чтение онлайн

На спасательной станции Чатема непогода задержала механика Энди «Фица» Фицджеральда в сравнительном тепле «моторного сарая» спасательной станции Чатема. Двадцатиоднолетний механик был самым молодым военнослужащим Береговой охраны на станции. Фиц не был рожден для моря, и на самом деле даже плохо плавал до тех пор, пока не поступил на службу в Охрану. Он родился в 1931 году в городе, который тогда называли обувной столицей мира, Броктоне, Массачусетс. Город заслужил свое прозвище во время гражданской войны, когда правительственные заказы на армейские ботинки превратили Броктон в крупнейшего производителя обуви в стране. К 1929 году в Броктоне находилось шестьдесят обувных фабрик, на которых работали больше тридцати тысяч рабочих. Одним из этих рабочих был отец Фицджеральда, трудившийся на двух обувных фабриках до того, как сорвался с семьей с насиженного места и переехал в Блэкстоун-Вэлли, где нашел работу получше – на текстильной фабрике в Уайтинсвилле. В отличие от своего приятеля, Ричарда Ливси, Фиц в детстве не был окружен призраками Американской революции. Городок Уайтинсвилл был основан квакерами, чья пацифистская традиция удерживала их от активного участия в борьбе за независимость. Но в молодом Энди Фицджеральде была большая тяга к борьбе. 63-килограммовый подросток был членом футбольной команды, полузащитником маленького роста, в средней школе Нортбриджа, где он также играл в баскетбол и бейсбол. Конец 1940-х годов был тяжелым временем в Блэкстоун-Вэлли. Крупные фабрики вдоль реки Блэкстоун были источником жизненной силы для промышленной революции в девятнадцатом веке, но теперь умирали. Когда Фицджеральд закончил школу, у него не было денег для поступления в колледж и не было перспектив для жизни в Уайтинсвилле, так что он и его друг автостопом добрались до местной железнодорожной станции, приехали в Бостон и поступили на службу в Береговую охрану.

Одной из утренних обязанностей Фицджеральда в Чатеме было догрести до трех лодок станции: 38-футового дозорного катера и двух 36-футовых моторных спасательных лодок, «CG36383» и «CG36500», «старушек-тридцатишестифутовок», как они их называли. Фиц должен был убедиться, что каждое судно под завязку заправлено горючим, а также запустить их двигатели и как следует прогреть их, прежде чем вернуться на берег. В то утро новый командир станции Чатема, Даниэль У. Клафф, приказал Фицджеральду отложить эту работу. Шторм стал слишком сильным, чтобы рисковать и отправлять молодого механика на крошечной весельной лодке.

Вторая половина дня сменялась вечерней темнотой, когда измотанный Берни Веббер и его команда ехали на грузовике «Додж» на юг от Носет-Бич, обратно на станцию Чатема. Вебберу надо было сообщить боцману Клаффу, что кормовая часть «Пендлтона» быстро направлялась в их сторону. Веббер нашел своего командира взад и вперед расхаживающим по комнате и пытавшимся решить, какой план действий будет лучшим. Это было первое серьезное происшествие за все время пребывания Клаффа в должности уорент-офицера на станции Чатема, и некоторые военнослужащие Береговой охраны размышляли, справится ли Клафф с этой задачей. Даниэль Клафф был уроженцем Чинкотига, Виргиния, небольшого рыбацкого поселка на восточном побережье Виргинии и места знаменитого заплыва чинкотигских пони. Командир практически не участвовал в шлюпочной практике станции, считая, что сначала ему надо познакомиться с крупными предпринимателями города.

Клафф подозвал Веббера к себе и сказал с южным акцентом: «Веббер, собирай экипаж. Ты должен выйти на «36500», перейти отмель и помочь тому кораблю, понятно?»

Веббер почувствовал, как его сердце ушло в пятки. Он мог представить себе, как проводит крошечную деревянную спасательную лодку через опасную Чатемскую отмель и выходит в открытое море. Страшнейший ночной кошмар моряка. Отмель представляет собой постоянно перемещающиеся песчаные банки с приливными течениями, несущими океанские волны, которые в мгновение ока могут разбить в щепки маленькие лодки. Образующиеся в океанских глубинах валы в итоге катятся в сторону отмели, набирая силу, скорость и размер, а потом накатывая на мелководье, где закручиваются в устрашающие буруны. И таковы условия в хорошую погоду. Теперь опасность десятикратно возросла. Веббер видел рыбацкие суда с разбитыми ветровыми стеклами и сорванными рубками – результат жестокого знакомства с Чатемской отмелью. Он видел и худшее. Первая смерть, которую Веббер увидел на Чатемской отмели, была связана с «Кашалотом», 40-футовой рыбацкой лодкой с экипажем из двух человек, которая попыталась пересечь отмель солнечным осенним днем в 1950 году. В этой чудесной обстановке скрывался жестокий вал, продолжавший бить в берег. Когда рыбацкая лодка добралась до отмели, разрушающаяся волна подхватила ее, подбросила и перевернула, опрокинув судно через нос. В итоге она была выброшена вверх дном на близкий берег, а весь экипаж погиб. Веббер смог поднять на борт тело одного рыбака, Элроя Ларкина. Тело его товарища, Арчи Никерсона, так и не нашли. Ричард Ливси также принимал участие в поисках. В то время он еще не знал этого, но он искал отца своей будущей жены. Четыре года спустя Ливси женился на дочери Арчи Никерсона, Беверли.

Образы того рокового дня навсегда запечатлелись в памяти Берни, и когда он получил приказ Клаффа, немедленно подумал об официальном девизе Береговой охраны: Semper Paratus, в переводе с латыни «Всегда готов». Но был и неофициальный девиз, который сейчас тяжело стучал у него в голове: Ты обязан отплыть, но не обязан вернуться. «Да, мистер Клафф, – ответил Веббер, – я готов». В глубине души он удивлялся, почему для этой опасной миссии выбрали его, хотя на дежурстве были не менее опытные офицеры. Как бы там ни было, он принял задание без колебаний. Теперь ему нужны были несколько человек со схожим настроем, которые поступили бы под его командование. «Кто пойдет со мной?» – наконец спросил он громко. Это предложение было всего лишь правилом вежливости. «В Береговой охране ты должен сначала спросить, и если немедленно не услышишь ответа, то просто говори: «Ты, ты и ты!» – позже вспоминал Веббер.

Ричард Ливси довольно сильно колебался. Он видел могучие волны, разбивавшиеся на Норт-Бич, и знал, что эта миссия будет жуткой. Но все же он поборол страх, усталость и озноб, пробегавший по его телу, и поднял руку. «Берни, я пойду с тобой», – сказал он. Потом Веббер повернулся к своему старому другу, Мелу Гутро, одному из механиков станции, который лежал на койке, в жару и с высокой температурой, вызванной тем же вирусом гриппа, который держал в постели жену Веббера. Энди Фицджеральд тоже был в этой комнате, он сказал: «Мел очень паршиво себя чувствует. Я пойду». Фиц весь день боролся со скукой и желал стать добровольцем. Но экипажу был нужен четвертый человек. Эрвин Маске болтался в столовой, когда услышал призыв Веббера. Маске был гостем на станции и мог с легкостью отказаться от участия в этом задании.

Двадцатитрехлетний Маске, уроженец Мэринетта, Висконсин, лесозаготовительного города на берегу залива Грин-Бэй, был членом команды плавучего маяка Стоунхорса и только что вернулся из отпуска. Он ждал транспорта обратно на свой корабль, который базировался примерно в миле от юго-восточной оконечности Мономой-Пойнта. Эрвин был младшим сыном из тринадцати детей, рожденных Альбертом и Бертой Маске, которым принадлежала обширная животноводческая ферма в Мэринетте. Все его старшие братья в какой-то момент отправились на военную службу, но Эрвин решил последовать примеру своего брата Кларенса, которого семья называла «лапочкой», и пойти в Береговую охрану. Как и у Веббера, у Маске была жена, ждавшая его дома. Он недавно женился на Флоренс Силверман, с которой познакомился на танцах в Бруклине. Эрвин Маске мог много потерять и почти ничего не выиграть в этой операции с экипажем, который он видел впервые в жизни, но он вызвался быть добровольцем в спасательной операции без секундного колебания. Веббер пожал Маске руку и велел ему подготовиться.

Экипаж из четырех человек был готов и желал действовать, но мог ли? Берни Веббер, которому было всего двадцать четыре года, был самым старшим и самым опытным в группе. Всем остальным было двадцать с небольшим, а двадцатилетний Энди служил в Береговой охране всего пару лет и только что закончил школу мотористов. Он никогда не участвовал в спасательных операциях, но слышал о трудностях прохождения через Чатемскую отмель в открытое море. До этого времени наибольшего за всю свою карьеру страха Фицджеральд натерпелся сразу после окончания тренировочного лагеря, когда его отправили на плавучий маяк, стоявший на якоре у острова Каттиханк. Энди был разбужен ужасным звуком, который издала разорвавшаяся пополам якорная цепь. Команда засуетилась, плавучий маяк начало относить в опасной близости от скал. Через несколько наполненных безумной спешкой минут экипаж смог завести двигатели до того, как врезаться в скалистый берег. Моторист надеялся, что его недостаточный опыт не будет помехой команде. Хотя он не очень хорошо знал Берни как человека (Берни был старше и женат), Энди бывал с Берни на «36500», выполняя повседневные обязанности, и он заметил, насколько умело командир проводил судно через Чатемскую отмель. Если бы Энди мог выбрать любого человека на станции, чтобы тот вывел спасательную лодку в окружающие воды через отмель в шторм, он выбрал бы Берни. Но это был не обычный шторм. Энди слышал разнообразные сообщения, передававшиеся на корабельные радиостанции, и в них говорилось о невероятных волнах, в некоторых случаях высотой больше восемнадцати метров.

Маске, Веббер, Фицджеральд и Ливси никогда не тренировались, как команда, и на самом деле три члена экипажа из Чатема до этого самого дня не были знакомы с Маске. Но у этой четверки общего было не меньше, чем отличий. Все были в отличной физической форме, все поступили на службу в Береговую охрану, чтобы спасать жизни, и теперь они получили эту возможность. Веббер был самым высоким, метр восемьдесят восемь, худощавого телосложения и необщительным. Ливси, сантиметров на десять ниже, выглядел беззаботным и обладал хорошим чувством юмора. Но его добродушно-веселое отношение не мешало ему быть серьезным человеком. Ливси заслужил прозвище «племенной бык» за свою способность брать на себя ответственность и отдавать приказы другим. Энди, ростом где-то метр восемьдесят, всегда был готов улыбаться и везде находил друзей. Маске, самый низкий в группе, был сдержанным, сравнительно спокойным молодым человеком, но, несомненно, с сильным характером – немногие стали бы рисковать своей жизнью, добровольно вызвавшись отправиться в сильный шторм с тремя незнакомцами. Все четверо были охвачены ужасом, думая о штормовых волнах, но каждый набрался решимости избавиться от волнения и делать то, что должен делать.

С большой тревогой Веббер, Ливси, Фицджеральд и Маске покинули спасательную станцию Чатема и поехали к одноименному Рыбацкому причалу. Веббер припарковал грузовик «Додж» и вышел в снег. Через густой снегопад команда с трудом могла разглядеть маленькую деревянную спасательную лодку, на которой должна была отправиться в путь, сильно раскачивавшуюся взад и вперед вдалеке. Военнослужащие Береговой охраны подошли к краю причала и спустились по трапу в маленькую плоскодонку. Они уже были готовы начать грести, когда Веббер услышал голос с причала над ними. «Эй, ребята, вы ж пропадете еще до того, как заберетесь слишком далеко», – кричал местный рыбак Джон Стелло. Такова была его манера говорить. «Поворачивайте обратно, пока можете». Стелло был капитаном «Джини С.», судна, названного в честь его жены и известного в отрасли как «хайлайнер». Это определение относится к судну настолько успешному, что оно проседает под тяжестью рыбы, что делает его ватерлинию высокой. Он был одним из многих рыбаков Чатема, вынужденных оставаться на берегу, пока жестокий шторм не уляжется. За последние пару лет Стелло и Веббер стали близкими друзьями. Они жили друг напротив друга на Си-Вью-стрит. «Позвони Мириам и расскажи ей, что происходит», – крикнул в ответ Веббер. Берни два дня не разговаривал с женой. Он думал о том, как она, больная, лежит дома в постели, и его сердце ныло. Веббер взглянул в лица трех других мужчин в плоскодонке и подумал, смогут ли они сохранять спокойствие в предстоящие часы. Затем он снова подумал о жене, о том, как она будет справляться, если он не вернется. Берни мог решиться рискнуть собственной жизнью в спасательной операции, которая казалась самоубийственной, но волна эмоций захлестнула его, когда он подумал о жизни, которую они с Мириам начали строить.

Отношения Берни и Мириам были очень длительными, особенно с ее стороны. Это был роман, который начался по телефону два года назад, в 1950 году. Веббер и пара его приятелей поехали на своем двухдверном седане «Плимут» 1939 года в Провинстаун на свидание с тремя местными девушками. Веббер доехал до самого Орлеана, когда автомобиль неожиданно заглох. Он шел пешком, пока не нашел таксофон и не позвонил своей девушке, чтобы объяснить, что ничего не получается. Планы провести вечер в городе были нарушены, и старый «Плимут» Веббера отбуксовали обратно в Чатем. Возможность романа теперь казалась недостижимой. Несколько дней спустя молодая женщина позвонила на спасательную станцию Чатема, разыскивая джентльмена по имени Вебб. Как оказалось, женщина получила не то имя, но того человека. Берни взял трубку и начал разговор с таинственной женщиной, которая не назвала своего имени и ничего не рассказала о себе. Она игриво сказала ему, что видела его раньше и знает, кто он такой. Игра продолжалась во время еще нескольких телефонных разговоров, и любопытство Веббера продолжало расти. Во время их длинных телефонных бесед он обнаружил странную вещь: она постоянно прерывала его. «Подожди секунду», – говорила она и на некоторое время уходила с линии. Загадка разрешилась, когда женщина наконец сообщила Вебберу, что работает телефонным оператором в соседнем Уэлфлите. На самом деле, она была оператором, соединившим Веббера с его девушкой в тот вечер, когда по дороге в Провинстаун сломался автомобиль. «Шло время, и я также узнал, что она блондинка, и еще несколько деталей, которые подогрели мой интерес». Так написал Веббер в 1985 году в своих мемуарах «Chatham: The Lifeboatmen». Берни по телефону пригласил ее на свидание, но, к его большому удивлению, она отказалась. Это повторилось еще несколько раз, пока рассерженный Веббер не поставил перед ней ультиматум. «Или мы встречаемся, – сказал он ей, – или больше не звони мне».