Чтение онлайн

Инн покраснела от раздражения.

– Джина, я вовсе не собираюсь соблазнять Мортланда - я хочу с ним поговорить!

Итальянка, понизив голос, любовно расправила перед её носом легкую материю:

– Если вы хотите создать задушевную обстановку для деликатного разговора, то пеньюар поможет создать атмосферу доверительности между вами и его светлостью! Вспомните, ведь он уже видел вас в таком виде, и что? Разве позволил себе, какие-нибудь вольности?

Инн досадливо прикусила губу. Ей вовсе не хотелось красоваться перед герцогом полураздетой, но с другой стороны, в мужчинах итальянка разбиралась гораздо лучше, той же миссис Элспет.

И началась знакомая до тонкостей процедура - купание, обтирание, одевание, долгие минуты, проведенные перед зеркалом в руках, что-то тщательно подправляющей в её облике заботливой Джины.

– Вот так!
– экономка была явно довольна плодами рук своих.

Инн внимательно себя осмотрела и почувствовала смятение. Это как будто подсвеченное изнутри лицо, оттененное живописно ниспадающими на практически обнаженную грудь локонами, просвечивающие сквозь легкую ткань руки и неясные линии груди.

– Джина,- нахмурилась она,- у меня весьма сомнительный вид!

Итальянка довольно хихикнула, с гордостью оглядывая дело рук своих.

– Когда вы окажитесь обнаженной перед мужчиной,- фыркнула она,- до вас сразу дойдет, что пеньюар - это все-таки одежда! Кстати, его светлость уже ждет!

Все сомнения сразу вылетели у Инн из головы при этом известии. Кинув умоляющий взгляд на стоящую на прикроватном столике любимую мадонну, она прочла молитву, и лишь только потом мужественно шагнула в раскрытую предупредительной Джиной дверь.

Всё повторялось. Так же, как и в тот далекий осенний вечер гудело пламя камина, стоял накрытый на двоих столик, и раздетый до рубашки мужчина ждал у окна.

– Графиня!

– Ваша светлость!

Церемонно поприветствовали они друг друга, как на светском рауте, что было донельзя нелепо в подобных обстоятельствах, но смущенная Инн охотно приняла предложенный герцогом чопорный тон. Тот жестом пригласил её присесть, развалившись напротив.

– Вы просили меня об ужине? Могу ли я узнать, чем обязан такой чести?

И, конечно же, в его руке оказался неизменный бокал с бренди. Инн с неожиданным раздражением подумала, что уже не представляет Мортланда без его любимого напитка. И тут же со стыдом призвала себя к порядку - какое ей дело до того, что пьет герцог?

– Да,- мягко проговорила она, глядя на первое блюдо, предлагаемое Флорой - утку под прованским соусом,- если позволите...

Герцог от утки отказался - он, вообще, судя по всему, ужинать не собирался.

– Я хотела у вас спросить, что...

И Инн растерянно замолчала, глядя на невозмутимо поигрывающего бокалом с бренди Мортланда. Утка источала аппетитный аромат перед носом, гудел огонь камина, полураздетый мужчина внимательным взглядом наблюдал за ней, а она..., она забыла, что хотела ему сказать! Все умные и убедительные фразы, столь любовно и тщательно подбираемые весь день, обдуманные до последней буквы - где они? В голове царствовала звенящая пустота, в которой перепархивали отдельными фразами высокопарные диалоги героини романа с негодяем соблазнителем.

'- Да как вы смеете предлагать мне такое! Вы, бесчестный человек!

– Я всё равно добьюсь вашей руки, и вы станете моей или ничьей!' ну и т. д.

Несчастная девушка кинула всполошенный взгляд на герцога, боясь открыть рот, чтобы подобная чушь не сорвалась с губ. Видимо, Мортланду надоело дожидаться, пока она придет себя, и он взял инициативу в свои руки:

– Так что же такого важного вы хотели мне сказать? Слушаю вас!

Какая уж тут была утка, когда он столь холодно настроен?

– Вы сердитесь на меня, - Инн обреченно положила вилку на стол,- но, поверьте, я меньше всего на свете хочу вызвать ваше недовольство! Я прекрасно понимаю, сколь завишу от вас и от вашего расположения ко мне...

Инн сразу почувствовала, что ляпнула, что-то не то. Да, конечно, это было чистой правдой, но вот надо ли было говорить об этом герцогу? Героиня книги так никогда бы не поступила - уж она бы нашла, что сказать, чтобы внушить трепетное уважение к своей персоне. Увы, у неё времени для раздумий не было!

– Да?
– голос герцога прозвучал насмешливо.- Вы это осознаете? Но тогда, может, сядете ко мне поближе? Скажем, на колени!

– Что?
– Инн выронила из рук салфетку.
– На колени? Зачем?

– Чтобы прошло моё недовольство!

– Но... такое предложение - недопустимая и оскорбительная вольность!

– И вы считаете, что добьетесь моего расположения, говоря мне такие вещи?

Яд в его голосе был столь убийственен, что у Инн набежали слезы на глаза. Ситуация становилась невыносимой.

– Пожалуйста,- умоляюще глянула она на мрачно нахмурившегося мужчину,- не сердитесь на меня! Я вовсе не это хотела сказать, и долго собиралась с духом, чтобы поговорить с вами, несколько раз прокручивала эту беседу в голове. У меня получалось так правильно и верно! Но сегодня, чтобы не нервничать, перед вашим приходом (ведь ждать пришлось так долго!) я взяла в руки роман Берт Ингрет 'Гордость девы'. Читали?

Громкое презрительное фырканье было ей ответом, и поделом! Будет такой человек как Мортланд читать дамские романы!

– И теперь в моей глупой голове только фразы из этого романа! Что-то типа 'я вам могу предложить только свое благорасположение...' или 'истая леди может испытывать только осторожность чувств...' как, по-вашему - что она имела в виду, говоря об этом?

И тут случилось нечто непонятное - герцог расхохотался. Инн изумленно смотрела на него - ей даже в голову не приходило, что такой серьезный господин может так искренне и беззаботно смеяться. А Мортланд даже поставил на стол бокал с бренди, и вытащил носовой платок.