Чтение онлайн

Меня догнал чей-то возглас:

— Товарищ командир! Вернитесь!

Я ускорил шаг. Конечно, это было чистое мальчишество. Словно там, за бугром, мы становились недосягаемы для начальства.

— Товарищ командир! Я прошу вас вернуться! — повторил тот же голос.

Я опомнился. Остановился, обернулся.

— Да, да, вы! — подтвердил незнакомый офицер в короткой плащ-палатке.

Я повернул назад. Расстояние между нами быстро сокращалось. Меня поджидали внимательные глаза на одутловатом небритом лице.

И вдруг чей-то громкий выкрик:

— Ложись!

Мина разорвалась, когда мы с офицером в плащ-палатке лежали нос к носу в широкой промоине. Над нами просвистели осколки. Вторая мина шлепнулась в воду. Третья упала за кустом ракитника.

Офицер застонал.

— Что с вами? — спросил я.

— Я ранен…

— Куда?

— Кажется, в ногу…

— Покажите. Я командир санитарного взвода… — Я подполз к ногам раненого. Поднатужился, снял с него сапог. Чуть выше лодыжки зияла глубокая, сочившаяся кровью рана. Лежа на боку, я наложил повязку.

Когда ему стало легче, он спросил:

— Скажите, лейтенант, кто вам разрешил забрать людей?

Я рывком поднялся на колени и, позабыв о продолжавшемся обстреле, одним духом выложил ему все: и что они — мои санитары… и что их забрали у меня, не поставив в известность начсанарма… и что есть приказ командующего армией о бесперебойном медицинском обслуживании переправ…

— Все бы ничего, — проговорил офицер. — Да вот только забрал их у вас и передал мне сам командующий.

— Как?!

Я так и остался стоять с открытым от удивления ртом, пока новая мина не заставила меня опять растянуться в промоине…

После истории с неожиданным уводом и счастливым возвращением санитаров я дал себе слово: больше никогда, ни при каких обстоятельствах не отлучаться с переправы.

Поэтому-то термосы с горячей пищей повез на тот берег старшина, хотя до дневного обстрела туда собирался я — меня очень беспокоило, справлялись ли со своими обязанностями Сперанский и его отделение.

И как хорошо, что не поехал. Ровно через час после отъезда Саенкова на нашем берегу начали рваться вражеские снаряды. Они падали в такой близости от причалов, от паромов, что на некоторое время приостановилась погрузка боевой техники. И опять было несколько раненых. В том числе — тяжело.

Оказав всем им первую помощь, я побежал искать попутную машину. Плечо мне непривычно оттягивал автомат, ставший всего полчаса назад моим личным оружием, — его оставил на пароме кто-то из раненых.

Дороги были забиты машинами. Большинство их стояло, дожидаясь своей очереди на паром. Меня же интересовали другие, которые, доставив на берег военные грузы, возвращались обратно.

Я вскочил на подножку «студебеккера», с которого только что сгрузили крохотный речной катер. Просунув голову в кабину, я попросил шофера:

— Послушай, браток, подбрось раненых до госпиталя?

— Никак не могу. Я тут в десяти километрах сворачиваю…

— А может, подкинешь все-таки?

— Сам посуди, мне до утра надо еще три рейса сделать…

Я спрыгнул на землю и бросился ко второй машине — старому «газику», в кузове которого высоко подпрыгивали две порожние бочки. Дверца неожиданно раскрылась, и я едва устоял на подножке.

— Послушай, товарищ, захвати раненых?

— А куда я их положу?

— Как куда? В кузов!

— Да там складские дуроломы целую бочку солярки разлили!

Соскочил, кинулся к следующей машине. Это был крытый «форд», новенький, еще пахнущий свежей заводской краской.

Рядом с шофером сидел лейтенант.

— Товарищ командир! После того как разгрузитесь, — произнес я тоном, не терпящим возражений, — вам приказано забрать раненых!

— Кто приказал?

— Комендант переправы!

— Я не против, — сказал лейтенант. — Но мне надо сперва заехать за командиром автороты — он на соседней переправе. А через час будем здесь!

— Через час?

— Раньше никак не управимся!

До чего обидно! Так ловко сработала ложь, и все напрасно!

Легко перекатываясь через бугры, возвращался порожний «ЗИС». Я рванулся наперерез.

— Стой! Стой!

Из кабины выглянул шофер. Посмотрел на меня и как ни в чем не бывало продолжал крутить баранку.

Я чуть не задохнулся от ярости. Неужели никому, кроме меня, нет дела до раненых?

Я побежал изо всех сил. Почти у самого поворота догнал машину и вскочил на подножку.

— Давай сворачивай! — крикнул я шоферу. — Захватишь раненых!

Тот молча покосился на меня. «ЗИС» же продолжал набирать скорость.

— Ты что, не слышишь?

— Пошел ты…

— Ах так! — я спрыгнул на землю и, на бегу сорвав с плеча автомат, направил его на колеса. — А ну давай, а то как полосну!

— Ты что, сдурел? — шофер торопливо переводил скорость.

— Считаю до трех!..

Водитель резко затормозил и заорал:

— Ну, куда подавать машину?

— Я покажу! — сказал я, снова залезая на подножку.

И он развернул «ЗИС» и подал куда надо. Зато, пока он это делал, я узнал от него, что я и «чокнутый какой-то», и «псих ненормальный», и «сопляк, о которого неохота руки марать», и еще многое другое. Правда, я в долгу не остался. Я и не догадывался, что мой лексикон за последние дни заметно обогатился. Увы, кроме санитаров, это отметила и Зина, ходившая по воду на реку. Она терпеливо переждала, пока мы отправим раненых, затем подошла ко мне и весело сказала:

— А я-то думала, что вы, окромя «здравствуйте» и «пожалуйста», других слов не знаете!

Я смутился:

— Нечаянно как-то получилось.

— А за нечаянно бьют отчаянно! Знаете такую поговорку?

— Почти все ругаются, — оправдывался я.

— Все могут, а вам — не идет!

Она явно не торопилась к себе. Судя по всему, намерена была и дальше вести со мной разговор на разные темы. То, что ей хотелось повидать Саенкова, я понял сразу: она то и дело украдкой поглядывала на землянку — наверно, считала, что он сейчас там и в любую минуту может выглянуть.