Чтение онлайн

— С документами у них порядок?

— Все в ажуре!

— Ну хорошо… Да, как со стенгазетой? — Перед отъездом замполит попросил Ревякина поторопить Игнатова, недавно выбранного редактором, с выпуском стенной газеты.

Ефрейтор смутился.

— Смотри, до праздников осталось всего пять дней!

— Успеем, товарищ старший лейтенант! — заверил Игнатов. — Уже заметки все собраны.

— Шестого чтоб висела!

— Есть чтоб шестого висела!

У порога старший лейтенант обернулся:

— Я сейчас к лейтенанту Хлызову. Что передать?

— Пусть быстрей поправляется.

— Хорошо, передам.

Старший лейтенант тихо вздохнул. Отношения между лейтенантом Хлызовым и Игнатовым были натянутыми. Как-то еще на первом месяце службы Игнатов совершил серьезный проступок. Помимо основной сигнализации — от нарушителей границы, им была разработана и освоена своя собственная система предупреждения — от начальства. Он натянул между деревьями проволоку и подвесил к ней пустые консервные банки. Стоило кому-либо задеть ее, как весь этот утиль начинал отчаянно греметь, предупреждая наряд о приближении проверяющих. Первым обнаружил эту хитрость лейтенант Хлызов. В тот же вечер была выстроена вся застава. Старший лейтенант Ревякин спросил, кто это сделал. Игнатов сразу вышел вперед и во всем признался. Начальник заставы даже не наказал его. Просто предупредил. С тех пор Игнатов нес службу честно и ничего такого больше себе не позволял. Один лейтенант Хлызов продолжал относиться к нему с недоверием, словно ожидал от него и впредь каких-нибудь каверз…

Когда Ревякин и Игнатов вышли из будки, оба одновременно зажмурили глаза: до того слепил свежий снег, белый-белый, без единой пылинки.

Высунувшись из кабины, Морев подшучивал над Синицыным:

— Сходил бы, посмотрел, а то опять несколько метров КСП украдут!

Это была извечная шутка над новичками. Только придут молодые ребята с гражданки, как им тут же начинают вкручивать.

Синицын, служивший на заставе чуть больше двух недель, конечно, уже знал, что такое контрольно-следовая полоса, и бойко отшучивался:

— А ее тут до конца службы хватит!

— Что, подсчитал уже? — но в этот момент Морев увидел старшего лейтенанта и передвинулся на свое место.

— А ты лучше гляди, чтобы у тебя колеса не отвалились! — крикнул шоферу Синицын.

Старший лейтенант втиснулся в кабину, и «уазик», ловко развернувшись у самого шлагбаума, запрыгал на неровной снежной колее…

— В госпиталь или на второй? — спросил Морев.

— На второй!

Оба КПП — и первый, и второй — в сущности, находились по пути в госпиталь. Каких-нибудь несколько километров в сторону для быстроходного «уазика» почти ничего не значат. К тому же задерживаться они там не собираются. Старшему лейтенанту достаточно одного взгляда, чтобы понять, как наряд несет службу.

— Ну что, Морев, как жить дальше будем? — неожиданно спросил Ревякин.

— Это в каком смысле, товарищ старший лейтенант? — Морев был явно озадачен.

— В самом прямом. После увольнения из рядов.

— Куда-нибудь определюсь, — облегченно вздохнув, ответил Морев.

— В шофера, что ли?

— Не знаю. Раньше в таксисты хотел податься, а теперь чего-то не тянет.

— Но все равно шоферить пойдешь?

— Не знаю. Все думаю, думаю…

— Значит, учиться?

— Навряд, — смутился Морев.

— Ты что, и учиться не хочешь?

— С памятью у меня, товарищ старший лейтенант, что-то делается. Прочту книгу, а через месяц уже не помню, что читал. А учиться, сами знаете, память нужна. В детстве я все время головой падал. Может быть, от этого?

— Так это не от головы, от книги зависит! — весело сказал старший лейтенант. — От книги!

А сам подумал: с парнем что-то неладное творится. Неужели растерялся перед будущим? Сомнительно. Обычно все ждут не дождутся демобилизации и не задумываются о трудностях. Радуются предстоящей встрече с родными, друзьями, любимыми. Здесь же явно что-то не то…

— А насчет книги, — продолжал старший лейтенант, — мы с Ларисой Емельяновной подберем тебе такую, что раз прочтешь — и никогда не забудешь.

— Какую? — оживился Морев.

— Хотя бы «Пряслины» Федора Абрамова.

— Я быстро прочитаю.

— Ну-ну…

За разговорами не заметили, как доехали до второго КПП. Здешний наряд, в отличие от игнатовского, не прохаживался взад-вперед вдоль шлагбаума. Ребята лихо орудовали лопатами, счищая снег с дорожек и подъездных путей. Но старший лейтенант Ревякин, вместо того чтобы порадоваться такому рвению, лишь рассердился. Он все понял. Впрочем, в подобной взаимовыручке ничего не было предосудительного. Только не очень приятно, когда тебя пусть даже в каких-то мелочах пытаются обвести вокруг пальца.

— Раньше надо было, умники! — сразу огорошил солдат Ревякин. — До звонка Игнатова.

Те смущенно переглянулись: что на это ответишь? Именно все так и было.

Старший наряда сержант Сухов, передав свою лопату товарищу, доложил начальнику заставы, что на участке происшествий не было.

— Если не считать… — неожиданно добавил он.

Старший лейтенант вздернул подбородок.

— …маленького инцидента…

Ох уж этот Сухов, или, как его называли солдаты, Незаконченное Высшее! Не может без эффектных концовок! Не от них ли все его беды? Сухов попал в армию после того, как был с треском отчислен со второго курса политехнического: запутался в многочисленных «хвостах». Но форс остался, потому и звали его так — Незаконченное Высшее.

— По просьбе пассажиров, — пояснил он, — высадили из маршрутного автобуса одного бухарика.

— Кого? — поморщился старший лейтенант.

— Бухарика. Приставал ко всем, матюгался.

— Документы у него в порядке?

— Так точно!

— Где он?

— В задержке. Я звонил в милицию, обещали забрать. Только не едут что-то, — по дороге в будку докладывал Сухов.

Комната для задержанных находилась как раз напротив входа, за окованной дверью. Это было узкое помещение с зарешеченным окном и тусклой лампочкой у самого потолка.

Задержанный сидел прямо на полу, рядом с опрокинутой табуреткой. Он поднял на старшего лейтенанта осоловелые глаза и заплетающимся языком произнес:

— З-д-дравия ж-ж-желаю, товарищ генерал!

— Пить меньше надо! — только и сказал старший лейтенант.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Это был старый знакомец Ревякина — рабочий местной мебельной фабрики Огурцов, известный дебошир и пьяница. В сущности, его давно следовало лишить права проживания в погранзоне, тем более что он жил сейчас один: уже три года, как от него ушла и куда-то уехала с детьми жена. Но все упиралось в нехватку рабочих рук. Да и мастер он был, судя по отзывам, отменный.

Узнав Огурцова, старший лейтенант мгновенно потерял к нему интерес. Пограничникам всегда приходится быть начеку: нарушители нередко прибегают к самым неожиданным ухищрениям. И пьяными притворяются, и ненормальными, и кем угодно, лишь бы выкрутиться при задержании.

— Давно звонил в милицию? — спросил старший лейтенант Сухова.

— Да часа полтора будет.

Дверь в комнату для задержанных снова заперли на задвижку. Прошли к телефону. Старший лейтенант взял трубку, попросил соединить с милицией.