Чтение онлайн

— Не…

— Почему? Ведь твердо решил?

— Угу! — кивнул Морев.

— Ну тогда ни черта не понимаю!

— Жалко ее…

— Ее жалко? А себя? Как потом жить будешь, не любя? А ей, думаешь, хорошо будет?

— После праздников отправлю.

— Это еще неделя! А там новые праздники!

— Ну чего тебе от меня надо? — простонал Морев.

— Мне от тебя? — выразил на лице удивление Бакуринский. — Это тебе от меня надо! Давай сюда письмо!

Морев отодвинулся:

— Зачем?

— Через десять минут я повезу прапорщика в Вахруши за новым кинескопом и сам отправлю это письмо! Ну? — протянул он руку.

Морев отдал письмо.

— Может, сменить конверт? — робко спросил он.

— Ничего, сойдет и этот! Помни: в бою и любви везет только решительным!

— Ладно! — нахмурил брови Морев. — Валяй, пока не отобрал!

После отъезда Бакуринского Моревым овладело странное двойственное чувство: с одной стороны, как бы гора с плеч свалилась, все оставалось позади, открывались новые прекрасные дали в любви, а с другой стороны, не давала покоя мысль: а каково ей будет читать это письмо? Правда, уговаривал он себя, она быстро утешится — к ней уже на другой день вернутся привычные заботы: тряпки, подруги, новые знакомые. Сколько их ежедневно вертится у ее прилавка — веселых и грустных, развязных и скромных, шумных и вкрадчивых, выбирай любого! Да и, честно говоря, не подвези он тогда ее на самосвале, она бы села в другую машину, и он почти уверен: полюбила бы не его, а кого-то другого. Так что он должен быть благодарен Косте Бакуринскому, решившему одним махом отрезать у него все пути к отступлению. Так-то оно лучше, вернее…

С этими мыслями Морев вышел из Ленинской комнаты и едва не угодил в таз с теплой мыльной водой. На него накинулся дежурный по заставе старший сержант Бирюков:

— Морев, ты чего спишь на ходу? А ну, бери тряпку, покажи первому году, как моют полы!

И хотя Морев заступал сегодня на пост — ему еще предстояло дежурить всю ночь у входа на территорию заставы, — он ничего не сказал Бирюкову. Молча взял тряпку и принялся намывать полы. Он даже был доволен — все это отвлекало от тяжких мыслей.

Рядом с Моревым пыхтели и другие ребята, в основном первого года службы. Где-то позади сопел Синицын.

А Бирюков, старавшийся во всем походить на старшего лейтенанта Ревякина, ходил следом за каждым и тыкал носом в малейшее упущение:

— В уголочке, в уголочке!.. Вот это убрать тоже!.. Воды, воды поменьше лейте, а то в подвале все мыши утонут!.. А ну-ка пройтись по плинтусам!.. Ребята, двери чище мойте!

Никто не возражал, не спорил. И только Синицыну вдруг показалось, что старший сержант к нему придирается.

— Уже чисто! — буркнул он.

— И это ты, голуба, называешь чисто? — сделал удивленное лицо Бирюков. — Еще три разика пройдешься мокрой тряпкой, тогда, может быть, и будет чисто!

— Придираешься, старший сержант!

— Что ты, голуба? Если я начну придираться, ты маму по ночам звать станешь! А ну давай еще разочек!

И пришлось Синицыну драить плинтусы до тех пор, пока они не заблестели как новые.

Досталось слегка и Мореву. Постоял над ним Бирюков и покачал головой:

— Ай, ай, Морев, уже второй год к концу подходит, а где полы мыть — не знаешь!

Что ж, прав был Бирюков: под столом, у барьера, отделявшего дежурку от коридора, всегда скапливался мусор — это знал каждый старый солдат.

И вот субботняя генеральная уборка подошла к концу.

Но старший сержант Бирюков еще по инерции продолжал распоряжаться:

— Давайте, давайте, мальчики! Еще немного! Наши давят, шведы гнутся!

И наконец облегченно произнес:

— Вот теперь вроде чисто!..

Дверь в канцелярию была открыта, и резкий голос начальника заставы разносился по коридору. Он разговаривал по телефону, как Морев сразу понял, с заместителем коменданта капитаном Грибовым — изрядным придирой и службистом. Судя по всему, речь шла о сегодняшнем нарушителе.

— Николай Иванович, я все сам проверил… То, что он рассказал о себе, подтвердили другие… Предварительно условились? Исключено. Пригласил его человек заслуженный, ветеран войны… Пытался спрыгнуть на ходу? Не совсем точно. Поезд, как я выяснил, только тронулся… Ну что делать, если я уверен, что он не собирался нарушать границу? Обыкновенный растяпа… Разумеется, я несу ответственность и не собираюсь от нее отказываться… Пожалуйста, проверяйте… Все данные записаны… Морев, закройте дверь!

Морев торопливо закрыл дверь в канцелярию. Но голос старшего лейтенанта легко пробивался сквозь дощатую преграду.

Морев сходил в умывальную комнату. Вымыл лицо, руки.

До боевого расчета оставалось сорок пять минут — можно было и отдохнуть. Морев прилег на койку. Только закрыл глаза, как сразу же задремал.

И вдруг его резко дернули за рукав. Он вздрогнул, открыл глаза. Рядом стоял Андрюшка.

— Морев, вставай!

— Чего тебе?

— Пошли в гараж!

— Завтра пойдем.

— А я хочу сегодня!

— Скоро боевой расчет, не успеем.

— А мы недолго!

— Ладно, только по-быстрому.

— Идет! — совсем по-взрослому ответил Андрюшка.

Они вышли во двор. Ранние сумерки уже притемнили заснеженные дорожки. Андрюшка старался идти в ногу с Моревым — как же, тоже мужчина!

В гараже было темно. Морев включил свет.

— Ну что будем делать? — спросил он мальчика.

Андрюшка обошел машину, постучал ногой по каждому скату. Потом спросил Морева:

— Можно я посижу в кабине?

— Можно.

Андрюшка мгновенно залез туда, дал несколько коротких сигналов.

— Не надо, — сказал ему Морев. — А то нам влетит от старшего лейтенанта. Скажет: делать вам больше нечего!

Тогда Андрюшка засигналил одним ртом.

— Так оно спокойнее, — заметил Морев.

Но Андрюшке было уже не до него. Ухватившись руками за баранку, он гнал свой «уазик» по крутой и узкой дороге, преследуя нарушителей. Время от времени он выхватывал пистолет и стрелял в убегавших врагов.

— Ну все! Убил наповал! — похвалил Морев.

— Нет еще!

— Как нет? Я сам видел!

— Не выдумываешь?

— Ну что ты! Можешь посмотреть: упал и не дышит!

Андрюшка выглянул из кабины. Лежавшее в углу гаража запасное колесо мгновенно в Андрюшкином воображении превратилось в поверженного врага. Но, может быть, тот притворился убитым? Как в кино?

Андрюшка выскочил из машины и, стреляя из пистолета, рванулся в угол, но его на бегу перехватил Морев.

— Будет на сегодня.