Чтение онлайн

— Да, — усмехнувшись, ответила я. — Сказал, мол, ты хорош в обращении с ножами. Это правда?

Альгидрас неловко пожал плечами и медленно поднялся на крыльцо, не дойдя до меня одной ступени.

— Все мы в чем-то хороши, — туманно пояснил он.

— Только не я, — открестилась я. — Я хороша лишь в том, чтобы попадать в неприятности.

— Не скажи. Ты сумела приручить княжича. Причем быстро. Любая другая сегодня так легко не отделалась бы. Не вздумай ему больше сказать, что над ним верховодит женщина. Даже если это так и есть.

— Да знаю я! Разозлилась просто.

— Ты слишком успокоилась. Ты сейчас совсем не как Всемила. И с княжичем, и с семьей Радима.

Я посмотрела ему в глаза:

— Они о чем-то подозревают?

— Здесь о таком боятся даже думать, — нахмурился он. — Но тебе все же лучше быть осторожнее.

— Хорошо, я постараюсь, — пообещала я.

Наступила тишина. Альгидрас поднялся еще на одну ступеньку и теперь стоял рядом со мной. Он скользил пальцами по широким деревянным перилам и думал о чем-то своем, а я смотрела на его перепачканные в грязи пальцы — результат игры с Серым — и думала о том, что не знаю, какой он там воин, но мне спокойно, когда он рядом. И я безумно рада, что могу поговорить с ним, не таясь. Ведь если бы не он, я бы просто сошла здесь с ума.

— Спасибо за книги, — неловко произнес Альгидрас после молчания.

— На здоровье, — улыбнулась я. — Я бы хотела помочь тебе чем-то большим.

Он чуть улыбнулся и потер подбородок о плечо.

— Ты купил книги, не глядя, — осторожно начала я.

Он снова кивнул. Я подумала, что он ничего не скажет, но неожиданно Альгидрас снова улыбнулся. И было в этой улыбке что-то такое, чего я не видела раньше.

— Это мои книги. Я - сын старосты, как ты напомнила княжичу, — он неверяще покачал головой. — Что ж ты такая-то…

Я потерла локоть и подумала, что прямо сейчас мне очень хочется провалиться сквозь землю от смущения, потому что от прорвавшегося в его голосе восхищения мне стало жарко.

— Я просто не могла позволить ему убить тебя, — пробормотала я и вернулась к теме беседы: — Ты сын старосты, и?

— У хванов младшего сына старосты отдавали в ученье. Нужно было хранить и передавать знания.

— Да, я помню: ты рассказывал воинам. Оттого ты так много знаешь?

Он медленно кивнул и снова улыбнулся. И опять в его взгляде появилось что-то, чего не было раньше. Словно воспоминания о доме отвлекли его от всех ужасов, которые свалились на нас в последние дни.

— Ты еще побудешь здесь?

— Во дворе. Пока не придет Добронега.

— Я вернусь сейчас. Ты только не уходи.

Я метнулась в комнату, задержавшись, чтобы скинуть уличную обувь. Ноги защипало под потревоженными этим движением повязками. Ох, хлебну я горя с ними завтра. Но сейчас все это было неважно. В покоях Всемилы я схватила деревянную голову лошади, кинжал и свиток. Свиток и кинжал засунула в сумку, а голова лошади не влезла, потому что сумка, с которой я ходила на торги, промокла и теперь сушилась у печи, а другая, попавшаяся под руку, была гораздо меньше.

Я глубоко вздохнула, набираясь храбрости, переобулась и шагнула на крыльцо. Альгидрас не обманул. Признаться, я боялась, что он может сбежать. Но он был здесь. Сидел на перилах и критически рассматривал свои сапоги.

Я кашлянула, привлекая его внимание. Он поднял голову, да так и застыл, увидев мою ношу.

— Это тебе, — протянула я голову лошади, не дожидаясь того, что он скажет.

Он оперся руками о перила, чтобы спрыгнуть, но я поспешно подошла к нему и положила лошадиную голову ему на колени. Та скользнула вниз, и Альгидрас ее подхватил, рассматривая так, будто видел впервые.

— Ты купила ее? — он покачал головой так, будто не верил в то, что это происходит на самом деле.

Я кивнула и мне вдруг отчего-то захотелось расплакаться. Я успела сто раз вообразить себе, как буду передавать ему подарки, но реальность превзошла все домыслы. Я думала, что он обрадуется, но Альгидрас выглядел сейчас таким растерянным и юным, что на него неловко было смотреть.

Он положил голову лошади на колени и стал скользить пальцами по резной гриве, как тогда на базаре.

— Купец сказал, что она была на доме, который стоял в стороне от остальных, — проговорила я, чтобы как-то заполнить молчание.

Он улыбнулся, не поднимая головы, и тихо произнес:

— Я знаю.

— Да. Точно. Конечно же, знаешь, — я неловко усмехнулась, снова желая провалиться сквозь землю.

Едва я открыла рот, чтобы спросить, уйти ли мне, чтобы он побыл один, как Альгидрас заговорил:

— Его звали Харим. Того, кто вырезал эту голову. Она висела над входом в его дом.

— А все хваны так искусны в резьбе, как ты и этот Харим?

Альгидрас медленно покачал головой.

— Он не был хванцем. Он был… бывшим наемником. Приехал замолить грехи и умереть на святой земле. Его дом обходили стороной, и он ни с кем на острове не говорил.

Альгидрас снова улыбнулся и, подняв лошадиную голову, что-то с нее сдул.

— Почему-то мне кажется, что он тебе нравился.

Улыбка Альгидраса стала шире.

— Он заменил мне отца. Научил обращаться с резцом и с ножом. И стрелять из лука тоже он научил. В монастыре меня даже переучивать не стали, потому что стрелы меня, как никого, слушались.

— Но твой отец… Он же был жив…

Альгидрас поднял голову и посмотрел на меня долгим взглядом. Я решила, что он не ответит. А потом он заговорил, и я зажмурилась. Только сейчас я поняла, насколько сильно выбили его из колеи события последних дней, что он позволил себе так расклеиться. Я не знала, долго ли это продлится, но в эту минуту у него не было сил притворяться или отмалчиваться. Он говорил и говорил, и мне хотелось взвыть не хуже Серого. Все то, что я нарисовала в своем воображении безоблачной жизнью младшего сына старосты, оказалось настолько далеким от истины, что сейчас мой мир разрушился и не спешил собираться заново.

— Я рассказывал тебе легенду о любви вождя и Той, что не с людьми? Я не врал, — он усмехнулся и посмотрел куда-то вдаль, и я голову готова была отдать на отсечение, что он не видел бревенчатых стен Свири. — Я родился, когда моему отцу уже и не предрекали другого младшего сына, кроме Альтея, моего брата. Родился раньше срока от женщины, которая никак не могла родить дитя человеку, потому что принадлежала Богам. Она умерла родами, староста забрал меня в семью. Я был напоминанием о том, что он навлек гнев Богов на своих людей. Верно, об этом он думал больше всего, когда квары напали на остров.

Альгидрас на миг прикрыл глаза, а я поняла, что по моим щекам бегут слезы. И странные это были слезы: будто не мои. Я украдкой их стерла и порадовалась, что он на меня не смотрит. С одной стороны, мне хотелось заткнуть уши, а с другой — я панически боялась, что он прервет свой рассказ и я так и не узнаю его истории. Отчего-то мне казалось, что в Свири никто не слышал этого. Даже Радим.

— Я не мешал Хариму. Хотя, — он усмехнулся, — может, и мешал, но он принял это как часть искупления грехов. Он был высоким, седым, и на нем не было живого места от боевых отметин. Когда я не понимал объяснений, мне прилетал такой подзатыльник, что голова звенела до вечера.