И повели нас
Шрифт:
Он стукнул кулаком по пульту управления. Немедленно загорелось сразу несколько лампочек, и с тяжёлым стоном капитан принялся устранять последствия собственного удара.
– Не может быть, чтобы ни одной! В этом чертовом секторе должно быть минимум четыре, не могли они все исчезнуть, – он посмотрел на старшего навигатора Джеймса Хотфровица, но тот лишь развел руками.
Оба понимали: дело в банальном невезении. Кто мог ожидать, что именно им достанется квадрант 1749GY по общегалактической классификации, более известный среди звездолетчиков как «буйная фантазия». Место, где практически не работал ни один из известных видов радаров.
Космос искрился. Высокая радиация буйствовала вместе с космической пылью, и пространство искажалось близостью сразу двух зеленых пульсаров. В результате уже восьмой день, без малейшего намека на успех, корабль, словно безумный кролик, метался по системе.
Но где-то тут, спрятавшись в облаках естественных помех, невидимые из-за скоплений космической пыли, висели несколько торговых постов, чьи координаты были известны лишь старшим офицерам кораблей рас, входящих в межгалактический конклав. Стыковаться с ними – значило обнаружить нужные детали, тексум, провизию и, наконец, дать возможность команде хоть немного отдохнуть. Теоретически земляне входили в число тех, кто должен знать местоположение. Но именно, что теоретически. Ван дер Брейхт задумался. Проклятые инопланетяне – коварные лжецы и чудовища, оправившись от первого шока, и не подумали сообщить своим новым «земным друзьям», где находятся станции. Голос конклава – Мчкарты юлили, затягивали переговоры и делились лишь той информацией, которая вскоре и без того стала бы известна. Хуже того, всё чаще землянам приходилось вступать и в военное противостояние. Конфликты эти носили пока локальный характер и вызывали потоки гнева у прикомандированных к галактическому совету земных дипломатов.
Их вопли о недопустимости эскалации насилия над инопланетянами до сих пор стояли в ушах капитана.
– Бесполезные слизняки, – угрюмо буркнул он сам себе, – слишком много переняли у Мчкартов.
– Жестокость в отношении наших друзей из галактического сообщества недопустима, а все вопросы мы решим на общем собрании галактического совета – твердили они.
Так он и сделал, ещё до начала этой чертовой миссии двадцать три дня назад.
– Ваш запрос находится в стадии передачи ответственному лицу, – несколько фигур на экране угодливо поклонились капитану, – в ближайшее время вам отправят надлежащее уведомление…
Он и получил его этим утром. «Ваш запрос принят старшим советником конклава по вопросам земли и будет рассмотрен в самое ближайшее время». И дата. Ровно через полтора земных года. Ван дер Брейхт угрюмо посмотрел в угол каюты на ковёр около утилизатора, где лишь несколько рваных кусочков бумаги напоминали о испытанной им ярости.
Положение было безвыходным, а доступные средства испробованы. Члены команды мрачно ходили по коридорам, прекрасно понимая, что в случае неудачи каждому из них по возвращении придётся несладко.
Желая немного снять напряжение, капитан приказал устроить пир в честь Дня Богов. Одного из немногих разрешенных на флоте праздников, стирающих грань между офицером и простым космолётчиком.
Сидя в удобном кресле из кархитанской кожи, Ван дер Брейхт смотрел как стремительно тают и без того небольшие резервы корабельного виски.
«Пускай, зато на время забудут о проблемах» – он хмыкнул.
Пока всё как обычно: отсутствие женщин, нехватка алкоголя, горечь от невозможности исполнить свой долг и опасения в случае провала миссии… Место рядом почти не пустовало, каждые десять – пятнадцать минут меняя владельца. Он вспомнил короткий разговор с капралом геологической службы. Посреди шумного веселья служака, успевший изрядно набраться алкоголя, грузно плюхнувшись в кресло рядом с ним, сказал:
– Давайте мои зонды запустим, всё равно ведь без дела пылятся. Я их за последние два года запускал всего двенадцать раз. Или на запчасти разберем, хоть какой-то толк будет. Уже смотреть на них тошно! – он слабо махнул рукой, встал и шатаясь направился к веселящейся команде.
«И пары часов не прошло, а набрался», – капитан вздохнул.
Должность геолога на кораблях считалась синекурой. Обычно они проводили время, важно посиживая в своём отсеке или помогая команде с мелкими поручениями. Всё ближайшее пространство, патрулировавшееся в последнее время материнским кораблём, было давно и тщательно изучено инопланетниками, входящими в конклав. Любой, даже самый маленький объект, который мог представлять интерес, считался собственностью одной из рас или бесчисленных космических корпораций. Кое-кто сумел договориться с инопланетянами, остальных ждала судьба одного из кораблей земного флота, которому несколько лет назад улыбнулась-таки удача. Они сумели найти не обозначенный на картах большой астероид с залежами тексумных кристаллов и уведомили об этом галактические власти.
Он горько усмехнулся. Вот уже семь лет, как земля осваивала этот несчастный астероид во всевозможных космических судах и инстанциях, пытаясь защитить свои права от Великой тексумной компании и Тарганского единения. Сам объект спора висел, заключённый в планетарный силовой кокон и охранялся специальной гвардией конклава. Если бы не помощь старателей, ситуация с тексумом могла стать совсем печальной. Так что теперь командование предпочитало втайне сообщать о находках именно им. Впрочем, эта тайна была из числа тех, что известны даже рядовому пехотинцу, но без доказательств галактическому совету оставалось лишь бессильно сжимать свои щупальца.
Пятьдесят же дронов их корабля вот уже чёрт-те сколько пылились на складе. Запускать их, учитывая маршрут материнского корабля, оказалось особо некуда. Нейтральные территории сменялись собственностью корпораций или секторами, особо охраняемыми советом, вслед за которыми шли зоны, где действовал запрет на любую добычу. Оставались лишь удаленные системы. Опасные и малоизученные. Поганые инопланетяне постарались, чтобы ни одна частичка бесценных материалов не досталась Земле. Капитан поднёс тумблер с виски к лампе и задумчиво повертел, рассматривая, как искажённые напитком лучи отражаются на стекле.
«Сами по себе зонды, конечно, бесполезны. Но если поставить на них чуть-чуть другое оборудование…»
Одним глотком он осушил бокал и вздохнул.
«Чёртовы зонды. Независимо от сомнительного итога их миссии, отправленные в буйную фантазию, они будут потеряны. И он совершенно точно знал, что на это скажет старший распределитель по возвращении на материнский корабль» – капитан поставил опустевший бокал на стол и молча пошел к себе в каюту.
С утра протрезвевший и злой геолог, десять раз пожалевший о своих вчерашних словах, вместе с помощниками катили на грави-тележках громоздкие зонды прямо в технический отсек. Работа кипела. Старший техник вместе с остальными инженерами и добровольцами, разбирающимися в электронике, спешно меняли внутренние устройства. Несмотря на спешку и помощников, провозиться пришлось несколько дней. В ход пошли практически все запасы электроники. Старший радиоинженер Хэмсон, выполняя приказ командира, тихо матерился, поминая проклятых инопланетян и их не менее отвратительных матерей.
Глядя в огромные окна капитанского мостика, Ван дер Брейхт смотрел на медленно отделяющиеся от корабля белые шары зондов. Катапульта геологического отсека методично «выплюнула» наружу все пятьдесят штук, выстроивших нечто напоминающее симметричную полусферу.
– Велик Ктулху! – Капитан поднял руки в ритуальном жесте поклонения.
– Запускайте!
В ту же секунду вся конструкция пришла в движение. Расстояние между зондами в сети стало стремительно расширяться, а через секунду включились основные двигатели. Корабль прекратил движение. Капитан повернулся к стоящим за его спиной руководителям всех инженерных и навигационных отделов:
– Будем надеяться, что решение было верным – он покачал головой и задумчиво посмотрел в иллюминатор.
Вот уже второй день мониторы слежения выдавали бесконечные ряды данных. Перемешанные, запутанные, но благодаря уникальным для каждого зонда чипам – всё ещё различимые. Цифры врали. Вот зонд отправлял данные из точки, расположенной прямо перед кораблем, а вот он уже каким-то необъяснимым образом оказался во многих парсеках позади. Но не это волновало Ван дер Брейхта. Вся тонкая электроника была переделана и функции зонда сводились к двум простым вещам. Лететь прямо с одинаковой скоростью, не обращая внимания на показания радаров и датчиков массы, а также непрерывно сканировать ближайший космос на кариллианскую сталь и тадмир – самые распространенные материалы для изготовления стационарных космических объектов. Красиво в теории, но…