Чтение онлайн

И она сама, по-видимому. Но глупо ожидать, что признается.

У нас сложились странные отношения за эти годы. Не подчиняясь непосредственно совету Ордена и штабу объединенных армий, мы, тем не менее, старались не предпринимать никаких действий без согласования с ними, рискуя нарушить чью-нибудь сложную стратегическую схему. Первое же дело свело с Беатой. Королевская ведьма, как ее называли за глаза, нами заинтересовалась, но я не обольщалась на этот счет. Друг друга мы поняли с первых же слов. Меня устраивало то, что она не настаивала на полном подчинении, ее — то, что Маронская Волчица в силу своей «легендарности» оттягивает на себя внимание неприятеля, пока она готовит ему очередной сюрприз. Эпизоды вроде Тарли, когда приходилось действовать сообща, случались нечасто, а в личных встречах необходимости не было, хоть иногда я и жалела, что магичка находится за многие парсо от меня, и беседа ведется посредством зеркала. Причины для этого сожаления были разные — от банального любопытства до жгучего желания пульнуть в Беату каким-нибудь заклинанием в ответ на ее стервозные замечания.

— А чего хотела Аэрталь? — поинтересовалась я.

Моя собеседница недовольно поморщилась:

— Чего хочет Аэрталь, знает только она сама. Но я бы на вашем месте не радовалась интересу с ее стороны.

— Я и не радуюсь. Позволите еще один вопрос? Как давно вам и его величеству известно о сыне Императора Растана?

— Неверный вопрос, — усмехнулась Беата. — Известно об этом многим и очень давно. Но этого претендента всегда сбрасывали со счетов. На четверть эльф. Нелюдь. Никто не думал всерьез о том, чтобы посадить его не престол — власть аристократии в Империи велика, это могло бы вызвать раскол. И сам Растан это прекрасно понимал. Все же он был великим правителем, не всякий решится отказаться от личных интересов ради мира и процветания своего государства. Жаль, Истмана вовремя не разглядел. Первым за это и поплатился.

— Но сейчас прямой наследник в цене?

— Снова неправильный вопрос…

Снова она действует мне на нервы!

— …Он всегда был в цене. Как думаете, чем был обусловлен последний мир между Империей и Лар'элланом?

— Хотите сказать, Аэрталь шантажировала Растана этим ребенком?

Я заметила, что Ил внимательно прислушивается к разговору. Наверняка у него было, что сказать, но общение с Беатой муж оставил на мой откуп.

— Не бросайтесь такими словами, тэсс Галла, — с ненавистной змеиной улыбочкой ответила она. — Ее величество Аэрталь предоставила убежище семье Императора. Были «доброжелатели», мечтавшие избавить Растана от этой обузы, с тем, чтобы обеспечить правителю новый брак и рождение «правильного» наследника. А Лар'эллан — это цитадель семейных ценностей.

О, да! Особенно памятуя о количестве внебрачных детей-полукровок. Эльфы — сама добродетель.

Но я, кажется, определилась с верной постановкой вопросов.

— Как давно его величество Дистен сделал ставку на сына Растана, как на следующего Императора?

Беата одобрительно кивнула.

— Сразу же после тех событий в Каэре. Было понятно, что Кармол не ждет ничего хорошего, если на троне останется Истман. И Лар'эллан — тоже. Хотя… Эльфы пережили уже столько войн, что одной больше, одной меньше…

— Это была идея Аэрталь?

— Естественно. Но она не смогла бы реализовать ее самостоятельно. Не эльфы должны возвести на трон нового правителя, а люди. А кто поспорит с тем, что Кармол людское королевство? План рискованный, но имеющий шанс на успех. Лес получает дружественно настроенного правителя, а то и целую династию таких правителей. Мы — мир и утраченные несколько веков назад земли: Нуланию и Варос, а с ними новые, выгодные нам торговые и финансовые договоры. Было бы неплохо, согласитесь.

— Но ради этого придется еще несколько лет продолжать войну.

— Она и не заканчивалась. Год, два, может быть, три… Если Истман ничего не добьется за это время, Империя откажется от него.

Лар'эллан и Кармол уже прощупывали почву и вели закулисные переговоры с имперской знатью. Обиженных и недовольных властью Истмана нашлось немного, но их число неумолимо увеличивалось. В развязанных им войнах гибли люди, а завоевательные кампании тянули деньги. При отсутствии наглядного результата от таких потерь, возмущение действиями Императором должно расти как снежный ком.

— А что, если имперцы самостоятельно подыщут Истману замену?

— Мы не исключаем такой вариант, — согласилась Беата. — Но постараемся его не допустить.

Она встала, давая понять, что аудиенция закончена. Но у меня оставался последний вопрос:

— Зачем вы нам все это рассказали?

— Вы же сами спрашивали, — усмехнулась магичка. — К тому же, если вы еще не заметили, я всегда стараюсь действовать предельно честно и открыто.

— Я тоже. В правду ведь редко верят.

Все же у нас было много общего.

Я поднялась с кресла, куда более удобного, чем то, на котором перед этим высидела два часа. Беата в очередной раз окинула меня оценивающим взглядом, на миг задержав его там, где под складками нового бледно-зеленого платья прятался мешочек с тиз'заром. Я приготовилась выслушать едкий упрек по поводу нарушения запрета на оружие, но женщина уже отвела глаза.

— Странно, — пробормотала она с незнакомыми грустными интонациями, — мне никогда не давалась некромантия…

Из-за внезапно накрывшей волны чужих воспоминаний я едва не потеряла равновесие и вцепилась в плечо вовремя подошедшего Иоллара. Беата вздрогнула, посмотрела на меня с недоверием и недоумением и растерянно схватилась за висевший на ее шее амулет. Бесполезно — ни личные щиты, ни внешняя защита не работают, когда со мной случается это.

— Как вы…

— Не знаю, — призналась я.

— Но…

— Подожди меня снаружи, — попросила я ничего не понявшего мужа. — Это ненадолго.

Сумрак молча поклонился хозяйке и вышел.

— Такое уже бывало, — сказала я. — И от меня это не зависит. Так происходит, если кто-то хочет поделиться наболевшим, но не решается.

Беата пренебрежительно поморщилась.

— Поделиться? С вами? — она снова вошла в привычный образ, но меня этой игрой уже не обмануть.

— А с кем еще вы можете тут поговорить?

Ни друзей, ни подруг — сплошь завистники и лизоблюды.

— И что… что бы вы…

— Это ваша жизнь, не мне давать советы. Но люди часто расстаются. И не обязательно, я считаю, расходиться врагами, особенно, если…

Я подумала о нас с Иолларом. А еще о детях. Если так случится, что мы с Илом расстанемся — я не верю в это, но если вдруг — что я стану говорить им об их отце? Хватит ли моей обиды на то, чтобы привить им ненависть к тому, кто их любит?

— Вы осуждаете? — догадалась Беата.

— Нет. Просто не понимаю.

Она не позволила мне уйти после этих слов, остановила уже в дверях.

— Галла, я бы просила вас никому не рассказывать о том, что вы узнали. Мы не афишируем наших отношений, все это… все это уже в прошлом. И мне не хотелось бы, чтобы поползли сплетни. И то, как я получила это место… Я добилась всего сама.

— Конечно.

Сама. У нее был хороший стимул — обойти, уязвить, унизить. А он отошел с ее пути и не мешал, и она понимает это, а потому злится еще больше. Но война внесла свои коррективы в эти сложные отношения. По крайней мере, я знала, что они общаются, она советуется с ним, признавая силу и опыт. Уже неплохо.