Чтение онлайн

— Господин Тонгил, почему вы отпустили их? — спросил Торис, встав рядом.

Если бы вопрос задал кто-нибудь другой из Волков, Арон поставил бы наглеца на место — их делом было выполнять приказы, а не требовать от него отчета. Но вопрос задал Торис — и Торис никогда не спрашивал из праздного любопытства или потому, что усомнился. Он спрашивал, чтобы не совершить ошибку, чтобы лучше понять приказ. Чтобы лучше служить.

— Аларик Неркас сделает все, чтобы замять случившееся, — Арон жестом указал на мертвую деревню. — Чем менее опасным я кажусь, тем легче ему находить новых убийц. Так пусть люди знают, на что я способен — и что случается с теми, кто выступает против меня, кто предает меня.

— Люди будут ненавидеть вас, — Торис смотрел на него, хмурясь.

— Будут, — согласился Арон. Полгода назад он понял, что надеяться на что-то иное глупо. — Люди будут ненавидеть меня в любом случае. Но так их страх очень скоро станет сильнее ненависти.

Зима уже подступала, деревья стояли голые, черные. Подступала, но белый покров в этом году запаздывал, и Арон шагал по толстому слою опавшей листвы, а не по снегу. У края обрыва он остановился, рассматривая людей, копошащихся внизу, у входа в пещеру. Людей, занимающихся такими мирными обыденными делами — кто-то рубил дрова, кто-то готовил обед, кто-то чинил одежду, а кто-то просто лежал на груде меховых шкур, наслаждаясь одним из последних теплых дней в этом году.

Как мило.

Арон знал, что в лагере внизу должно было быть около пяти десятков человек. На поляне он насчитал только двадцать девять. Остальные были частью в пещере, частью, вероятно, на охоте. Последнее было неприятно, но Арон не мог ждать до ночи. Он и так тянул сколько мог, и последние три дня были невыносимы. Мертвый Дар рвался на волю, и сдерживать его было не легче, чем голыми руками заталкивать в мешок дикого степного кота.

Одна из самых известных, самых опасных банд провинции Шуан — Арону потребовалось пять дней, чтобы найти их гнездо. Их хватит, чтобы на какое-то время утолить голод Мертвого Дара.

Последние два месяца Арон только и занимался тем, что кормил его. Находил тех, кого было не жаль принести в жертву, отдавал Дару, и почти сразу начинал искать новых. Да, резерв продолжал расти намного быстрее, чем ему было положено. Да, резерв в любое время полнился Силой, но цену Мертвый Дар потребовал слишком большую — лишил Арона свободы. Превратил в своего слугу.

Когда Арон думал об этом, ему хотелось убить кого-нибудь, и это тоже было недопустимо — он не мог позволить себе терять хладнокровие.

С обрыва вниз, к пещере, не было никакой тропинки. Обычным людям удалось бы спуститься только на веревке. Для магов таких препятствий не существовало.

Резерв был полон еще с прошлых поглощений, и Арону все чаще приходилось останавливать себя, когда появлялось желание потратить Силу на легкомысленные вещи. Но сейчас такая трата была оправдана.

Подойдя к самому краю обрыва, Арон не остановился, а шагнул дальше, в пустоту. Воздух под ногами сплющился, затвердел в ступени.

Разбойники заметили его, когда Арон спустился уже на две трети. Крик, испуганный, предупреждающий, и кто-то внизу схватился за оружие. Продолжения Арон ждать не стал — у разбойников, разоривших немало караванов, в том числе перевозивших зачарованное оружие, могли оказаться неприятные сюрпризы. Ждать не стал, да и смысла оттягивать жертвоприношение не видел — он подошел достаточно близко, чтобы Мертвый Дар мог выпить очередную порцию Силу.

«Таатог, прими».

Все правильные слова для проведения жертвоприношения стали не нужны — с того случая, когда он убил жителей деревни. Первый Бог, как оказалось, не требовал ритуальных слов и жестов, ему хватало всего двух слов, да и тех сказанных мысленно.

Интересно, знал ли об этом Вечный?

Разбойники, между тем, выронили оружие, уткнулись лицами в траву и замерли навсегда.

А эррэ Арона наполнилось живительной Силой.

Как хорошо…

О, как же хорошо…

Арон встряхнулся, пытаясь избавиться от остатков ядовитой радости, спрыгнул с последней воздушной ступени на землю и направился к пещере. Там, помимо только что убитых им разбойников, могло быть и что-то ценное. В логове банды, уничтоженной до этого, Арон нашел три нидда и несколько амулетов Светлой магии, не говоря уж об обычном золоте и драгоценных безделушках.

Каждый раз, убивая разбойников, помимо фальшивой радости, вызванной Мертвым Даром, Арон испытывал радость настоящую, тихую и искреннюю.

Он очищал империю от отбросов.

Он делал жизнь в своей стране спокойней и безопасней.

Он спасал сотни будущих путников, которые уже не погибнут в разбойничьих засадах.

А еще он пополнял собственную сокровищницу.

В целом, если забыть о давлении вечного голодного Мертвого Дара, в уничтожении разбойников были одни плюсы и ни единого минуса… Конечно, Темный Ковен не одобрял такого вмешательства своих магов, борьба с бандами была делом ищеек — пусть и выполняли они ее из рук вон плохо. Но Арону не было дела до приказов Ковена…

Кольцо на мизинце сдавило палец до боли, и одновременно Арон увидел, как потемнел его внутренний горизонт, и ощутил, как раздвигаются слои Стихий.

Значит, скоро здесь откроются Врата.

Значит, засада.

Почему амулет сработал с таким запозданием? И почему чутье не предупредило его заранее?

Арон махнул рукой, призывая духов стихий, открывая собственные Врата — но внутри дуги горело зеленое пламя с синими бликами по краям. Очень знакомое пламя.

Вот, значит, как…

Арон сорвал с шеи цепочку с хрустальной каплей и бросил себе под ноги. Теперь ему нужно было лишь продержать до тех пор, пока амулет не сработает.

А через мгновение, в десяти шагах от него, открылись Врата, из них выпрыгнул Тавис ар-Гис, один из старших подмастерьев Неркаса, и тут же бросился в сторону. А за ним Арон увидел самого Аларика Неркаса, еще не вышедшего из-под сияющей дуги, но уже плетущего заклятие, подкрепленное заранее собранной Силой.