Чтение онлайн

Погостили мы у тетушки, собрались в обратную дорогу, с сумками и чемоданом приехали на вокзал Ферганы. Подошла моя очередь к кассе, я попросила сквозной билет от Ферганы до Томска через Ташкент, где была пересадка. Кассирша отдает мне билет, а там написано: «Ташкент-Омск».

– Простите, но до Ташкента-то мне как добираться? А из Омска до Томска? И ребенка вы в билет не вписали…

– Ничего не знаю, – на голубом глазу отвечает кассирша, – как дала, так и дала. Следующий!

Я пытаюсь что-то возразить, но меня отталкивает следующий, очередь напирает, и меня из нее просто выталкивают. Я стою посреди вокзала в чужом городе, через полчаса посадка до Ташкента, на чемодане дремлет мой ребенок, и я не могу понять, как вернуться домой? Слезами горю не поможешь, но слезы все-таки капают, до меня постепенно доходит безвыходность моего положения. И вдруг чей-то голос:

– Девушка, вам помочь?

Рядом остановился средних лет мужчина, я ему протягиваю билет, всхлипывая, обрисовываю ситуацию. И тут меня озаряет:

– Может, надо было ей денег дать? Кассирше… Но у меня просто нет…

Мужчина достает блокнотик, пишет какую-то коротенькую записку, и снова отправляет меня к той же кассирше с напутствием:

– Не надо ей никаких денег давать. Покажите это.

С запиской, на которой успеваю только бегло посмотреть фамилию, подпись и должность «прокурор…», я снова врезаюсь в очередь. Подаю записку, и вдруг… Кассирша становится как шелковая. Магическим образом она мгновенно понимает, что билет мне нужен сквозной, от Ферганы до Томска, что туда должен быть вписан мой сын, и что никаких дополнительных денег она с меня не получит. Она выписала новый билет, на этот раз в нем было все как надо.

Выхватив билет, я кинулась искать своего спасителя. Но его нигде не было. Посмотрела на вывеску здания неподалеку: «Прокуратура города Ферганы». Видимо, человек просто вышел на перекур, увидел меня и, походя, сделал доброе дело.

Тридцать с лишним лет прошло с тех пор, сын давно вырос и у него собственные дети. Но тот случай мне запомнился на всю жизнь. Бывают такие отчаянные моменты, когда хоть вешайся, и вдруг помощь приходит как из воздуха. А может, мой ангел-хранитель подсуетился?»

Третья история тоже связана с дорогой, но здесь, видимо, ангелы-хранители работали напрямую – без посредников. Рассказала историю одна из женщин.

«В 1993 году, в августе моему сыну после лечения облздрав выдал льготную путевку для долечивания – в Кисловодск. Я купила билеты в одну сторону, а обратных билетов не дали, сказали, что будет повышение цен уже в сентябре.

Подходит время брать обратные билеты, и цены оказываются втрое больше прежних. В очереди познакомилась с другой томичкой, оказавшейся в такой же ситуации. Кое-как наскребли на билеты. Наступает день отлета. В аэропорту объявляют, что наш рейс отменен из-за недобора пассажиров. Администратор посоветовала вернуться в санаторий и подождать дня три-четыре. Но в санатории наши места были уже заняты, да и денег в обрез – все ушло на билеты. Стоим мы с Тамарой, смотрим на большую карту необъятной страны, и думаем, что же нам делать с этой ее необъятностью. Вдруг Тамара спрашивает:

– Какие самолеты еще могут лететь в нашу сторону?

– Только до Екатеринбурга, ночной рейс до Норильска, посадку делает в Екатеринбурге.

Кидаемся к кассе, просим поменять билеты отмененного томского рейса на Екатеринбург. И нам достаются последние четыре билета – два взрослых, два детских. Посадку уже объявили. Прямо с сумками бежим к самолету.

Самолет переполнен, как трамвай в час-пик. Едут в основном норильчане, а это народ особый. Поскольку живут они от навигации до навигации, из отпуска стараются довезти до дома все, что помещается в руках и в зубах.

– Вы как взлетать будете? – слышу шепот одной бортпроводницы – к другой.

– Понятия не имею, – шепчет та в ответ, – только с божьей помощью…

Кое-как протолкнувшись к местам, видим, что вокруг занято все пространство, включая места для младенцев, проходы и уголки возле туалетов.

И все же долетели! Из Екатеринбургского аэропорта (из плюс тридцати градусов в минус один) на каком-то залетном ночном автобусе едем на железнодорожный вокзал. До отхода поезда «Томич» полчаса.

Влетаем с полусонными замерзшими ребятишками в здание вокзала и покупаем последние четыре билета в последнее купе последнего вагона. И у каждой из нас по три тысячи – последние, их хватило, железнодорожники еще не успели цены повысить.

– Вы поторопитесь, уже объявили, что поезд отходит, – напутствует кассирша.

Мчимся в последний вагон, закидываем детей, потом сумки и чемоданы, заскакиваем. Я поднялась последней и почувствовала, как за спиной будто сдвинулась земля. Поезд тронулся. Вот такая оздоровительная поездка получилась. Точно ангел-хранитель нас тогда по секундам от места к месту пронес».

Чудеса случаются чаще, чем мы успеваем их замечать. Но на то и жизнь, чтобы учиться замечать и помнить с благодарностью.

Трудно писать о деньгах в стране, где прижились такие поговорки, как «Не жили богато, неча начинать», «Всех денег не заработаешь» или вовсе убойная фраза: «Ничего – себе!» Но несколько простеньких историй, связанных с деньгами, у меня в запасе есть.

Женщина, рассказавшая этот случай, сама уже давно бабушка. Но и бабушки когда-то были студентками.

«Я училась в педагогическом, жила в общежитии, как водится, впроголодь. Единственная моя родственница – тетя Вера – жила в Лоскутове, до которого тогда добраться можно было на поезде или на попутках. Поэтому приезжала я к тетушке нечасто, когда уж совсем туго было. И вот в один из таких приездов тетя Вера, которая сама когда-то заканчивала строительный институт, насобирала полные сумки продуктов, а еще дала мне трехрублевую купюру. Купюра была уже изрядно потрепанная, с краю заклеенная папиросной бумагой (полупрозрачной).

– Других денег нет, возьми на всякий случай, неделю продержишься.

В те годы на трешку неделю вполне можно было прожить. Взяла я купюру, сумки и отправилась в общагу. Видимо, от чистого сердца дала мне тетя Вера ту денежку, потому что прожила у меня за обложкой паспорта та купюра до самых девяностых годов. Я бы ее не стала менять на новые деньги, она у меня хранилась, как талисман. Но при переезде, а может, при обмене паспорта куда-то пропала.

Приезжаю я в общежитие, собираюсь пойти в общежитскую столовую – разменять трешку и перекусить. Навстречу староста группы:

– Где тебя черти носят! Стипендию раньше выдали, всем раздала, тебя только жду…

Потом как-то в магазине увидела капроновые чулки, так захотелось купить, а при мне только тетушкина трешка. Уже и достала ее, да перерыв на обед помешал. Возвращаюсь в общежитие, а там квитанция на посылку: мама прислала в числе прочих вещичек капроновые чулки. Все это были мелочи житейские, я поначалу и внимания на них не обращала. Но стоило мне достать заветную трешку или просто подумать о ней, как деньги или нужные вещи каким-то образом попадали ко мне, и трешка оставалась в паспорте.