И прошло пять сороков…
Шрифт:
Но то – их дела, а сейчас в Думе настали тяжкие времена, и не след было заниматься кем-то на стороне. Да, именно так многие и решили: пусть разбираются западники сами, а им недосуг. Были в Думе и те, кто-то ратовал за всеобщее объединение, и в первый из них – волхв Борочун.
Ругал он бояр: мол, сами виноваты, надо было вовремя поклониться, да и был бы мир! Хотя сам он вел себя совсем по-иному: повздорил с другими волхвами, обозвав их неучами, а Волховицу вообще всячески старался при встрече задеть, противореча ей во всем.
Если доводилось им где бывать вместе – все делал наперекор! Но не это стало основным в его нраве – а стал он силу высасывать из тех, кто был ближе и кто хотел ему помочь. Именно такой и была Волховица, потому и накидывался он на нее как упырь, и таяла та после встреч с Борочуном. Заметил это и брат её, и и потому однажды, в очередной раз отследив это, оборвал этот поток. Было это как раз накануне его прощания с Волховицей, и он как мог постарался её оградить от таких вот «упырей»…
А итог был предсказуем: лишившись подпитки силы, Борочун вспылил на очередном думском собрании, и резко покинул его. Дальнейшим было его посещение волхвов – и там было то же…
В молчании провожали его, не остановив ни бояре, ни волхвы.
Каждый выбирает сам свой Путь, и не след волхву в том перечить…
Затаил обиду Борочун, и решил отомстить своим обидчикам. И первой была Волховица.
4. Новые мысли, новые планы…
Затаенная обида всегда опасней открытой борьбы. Утолить её страсть редко удается, с каждым событием она только растет, и кто ведает, к чему может привести.
Так было и с Борочуном – попал он в зависимость, и внутреннее упорство требовало от него действий. Он хорошо помнил, что произошло восемь сороков назад, и именно тогда там стала обретать силу его обида.
Он считал, что потерпели поражение и потеряли земли только из-за того, что слушались не его, а этих зазнаек, якобы представлявших Богов – брата с сестрой. Подумаешь, спасители Ордена и земель! А почему же тогда допустили такое? Сколько народа погибло, сколько было угнано в полон?
А другие покровители? И то хуже – совсем покинули их, бросив на произвол неведомых сил.
Он давно утверждал, что пора уж обратить свой взор на других покровителей. Подумаешь, вера у них – да предательство это! Весь мир давно уже отказался от прежней веры, и наступила пора религий. И кто оказался победителем? Именно те, кто отказался от старых Богов, отдав себя во власть религиозных властителей. Сколько империй было создано, и они с каждым летом набирают силу!
Так что пора и у них создать нечто новое, и он, Борочун, может это возглавить!
Для этого у него есть все: сила, знания, опыт!
А на счет Алексашки – это вряд ли, слыхал он про его подлый нрав, к папе тоже обращаться вряд ли стоит. Хотя…предложить ему сотрудничество, а потом…время покажет.
А вот Ляпайоне нельзя упускать из вида – прыток он, хотя и горяч!
Но смог же договорить с Павлушкой, хотя последний и снискал себе славу довольно неуживчего ни с кем солдафона.
Так размышлял Борочун долгими ночами, и пришел к выводу, что хватить сидеть, надо действовать, объединять бояр, а там, гляди, и весь Орден станет за него!
На счет религии и папы – это он, пожалуй, хватил, а вот Ляпайоне…ведь есть у них первый враг – набирающие силу островитяне, которых надо остановить, пока те не наложили свою лапу на весь честной свет!
Сказано – значит, надо делать!
И стал посещать Борочун старинные Рода, чтобы вначале изведать – кто, что о чем думает, да и при удобном случае в разговоре старался посеять зерно сомнения в правильности решений Велеяра. Смущало его, что стал за Велеяра Батизар, но со временем, Борочун был уверен, что сможет доказать ему правильность своих действий. Да и возглавить Орден он сможет – а Борочуну же не власть надобна показная.
И совсем не был Борочун подлым – он был убежден в верности своих мыслей, и потому действия свои и слова посвящал своему Отечеству. Что ж, время покажет, кто был прав, а кому пора и на покой…
5. Обманчивый блеск
«Молодость более подвижна, и, надеюсь, Батизар сможет все понять», – так объяснил Велеяр Боеславу свое решение направить сына в Лютецию. И никакие доводы против не слышал он…
Но именно в его младости лет, отсутствии опыта и закаленности духа и был просчет – на неокрепшего отрока обрушилась дворцовая роскошь.
Не видя за ней той низости, которую так старательно блеском балов и приемов старались прикрыть, погрузился Батизар в мир интриг, заговоров и коварства, узрев в нём для себя неслыханное дотоле блаженство.
Да так, что сумел он в письмах увлечь этой показушностью свою сестру – Светозару.
Рождены они были в один день и час, потому и связь между ними была сильной, и чувствовали друг друга даже при разлуке, которая, кстати, всегда давалась с трудом. Но именно сестрица его не раз и спасала Батизара в походах, держа над ним обережный круг.
Знал о такой связи между детьми и Велеяр. Светозара, хоть и была юной девушкой, но с младых лет проявляла недюжинный ум, сметливость, и, что было редко для боярских детей – стойкость духа.
Потому и согласился с просьбой сына послать вслед за ним сестру – авось, вместе они смогут разобраться во всех хитросплетениях Лютеции. Сам Велеяр и представить не мог даже толику того образа жизни, который царил в столице. Да и за государство он не считал тех, кто совсем недавно коварством и подлостью завладели частью некогда охватывающего все земли Ордена. Тем паче не мог он в полной мере осознать подстерегавшую там его детей опасность. Были, конечно, у Ордена свои поглядчики в землях, дотоле бывших в Ордене, но по-разному они видели то, что происходило. Видать, давало знать их долгое пребывание в теперь уже ставших чужих землях. Да некоторые из и никогда и не видали свою Отчизну, так что ж от них можно было ждать? Рожденные под чужими знаменами, как им увидать свет Ярила истиный? Нужен был новый взгляд, незатуманенный.
Неспокойные были времена, опасны стали пути-дороги, но Светозара была еще тем сорванцом – переодевшись в мужские одежи, да старательно спрятав волосы (на что она не могла пойти – так это остричь их, хотя и доставляли в дороге они много неудобств, в том числе и риск быть раскрытой), отправилась она в дальний путь, взяв с собой всего двух воинов, верных друже её брата.
Велеяр согласился с этим, хотя и пришлось выстоять сопротивление его дружины. Хотя та сопротивлялась только тому, что Светозара отправилась в Лютецию без пышности. Она была очарована письмами Батизара о новой столице, увидав в них только внешний блеск. Но Велеяр согласился с дочерью в том, что такой путь будет безопасней. Отправилась со Светозарой только её подруга, Зареслава. Напросилась та в дальнюю поездку потому, что давно ей нравился брат Светозры, Батизар. Да только тот никак не выказывал к ней интереса. Потому и надеялась Зареслава добиться в Лютеции ответных чувств. Слыхала она, что воздух в том граде буквально объят любовными страстями. О том ей поведал совсем недавно старый волхв, что навещал её батюшку. И хотя был тот далеко не такого именитого роду, как Велеяр, но долгая была беседа, после которой и позвал Зареславу батюшка, да и сам предложил ей отправиться в Лютецию со Светозарой.
Им хватило пары девятин, чтобы прибыть в Лютецию. Радости при встрече не было предела. И Батизар поспешил познакомить свою сестру со всем, что так понравилось ему. Светозара увидала тот стиль жизни, о котором прежде даже не слыхивала. И во всем ей вторила Зареслава, стараясь никуда не отпускать одну её подругу. И совсем не потому, чтоб уберечь, а чтоб самой познать все прелести новой, неведомой жизни.
Балы, приемы, выезды на охоту…
Наконец-то пригодилось умение не просто сидеть в седле, а и умело управлять лошадью, а уж о меткости молодых русичей стали ходить слухи по всей Лютеции.