Чтение онлайн

Джонни резко оборачивается на суровый окрик и Лиану точно парализует на месте. Она бледнеет на глазах. Васильковые очи ее, и без того огромные, расширяются на пол лица. Схватившись за сердце, она пятится к двери, а потом срывается на бег.

– Уходи. – умоляю я его. – Эта та девушка с фото. Ты сделал плохо и ей.

– Ален. Это давно было. – Джонни гладит меня по щеке. – Я не уйду.

– Я не хочу тебя видеть.

Джонни касается меня своим лбом. Обжигает горячим свежим дыханием.

– Хорошо, Аленушка. Я уйду сегодня. Но только на сегодня. Я оставлю тебе телефон. Звони в любое время, ладно?

Прикрываю глаза. Чувствую, как Джонни втягивает воздух с моих волос. Точно запах пытается впитать, наслаждается им. Затем чувствую вновь стальные крепкие объятия.

– Я люблю тебя, чтобы ты там себе не думала! – Джонни целует мою ладонь, и наконец, оставляет меня одну в палате.

– Похитил… Джонни? – не верю своим ушам.

– Он был не один. Вдвоем еще с каким-то отморозком они напали на меня. И отвезли в особняк Македова.

Синяя Борода… недаром он всегда казался мне жестким женоненавистником!

– Что они делали с тобой? – ужасаюсь я. – Издевались? В подвале держали?

Лиана вздрагивает. Мы обе сидим на ее больничной койке. Я пришла к ней сразу же после ухода Джонни. Должна же выяснить, что именно их связывает с Македовыми. Выяснила, называется… Оказывается Джонни, как и его дядя, отморозки те еще! Надо же! Человека похитить… хотя, чему я удивляюсь, когда тот же Македов фактически купил меня у отца самым наглым образом!

– Ничего Ален. Джонни и тот мудак, его сообщник, подкараулили меня в подворотне и запихали в машину. Македонский – старший шантажом заставил меня свидетельствовать против Артема на суде. Он выкрал и мою дочь с няней…

– Боже, они больные! Оба! – не верю я своим ушам. – А помогал им во всем Серый – их верный пес! Вот почему Македов вытащил его сейчас из передряги.

– Македов – главный гад. – продолжает Лиана, поджимая под себя озябшие маленькие ступни. – Его племянник на подтанцовках. Исполнитель. Мелкая сошка. Но мне все равно неприятно встречаться с ним, после всего этого, понимаешь?

– Еще бы… Тебя били, Лиан? Привязывали?

– Нет… меня пальцем не тронули, как и мою дочь. Она совсем мелкой тогда была. Няня оказалась ответственной, смотрела за ней, как за своей. Вероника не поняла, что произошло, и я стараюсь не напоминать ей об этом.

– Я рада слышать о том, что они не обидели тебя.

– А тебя, Ален? – Лиана берет меня за руку, осматривает забинтованное предплечье. – Это Македов? Или Джонни?

– Нет. Это – мой первый жених. Он подпоил меня и… выставил все так, словно я провела с ним ночь. И Джонни ему поверил… - начинаю я плакать.

– Не плачь, Ален… - обнимает она меня, - или… нет! Лучше поплачь! Выплакай всю обиду и тебе легче станет! Гарантированно!

– Джонни поверил ему! А мне так… больно, больно! – всхлипываю я через слезы. – Я не изменяла ему… никогда!

– Я знаю, Ален…

– Он был у меня первый. И единственный!

– Он обидел тебя? Что он сделал? Ударил? – Лиана осматривает меня, выискивая взглядом другие следы насилия.

– Мне стыдно сказать, что он сделал… - расклеиваюсь я напрочь.

– Он взял тебя силой. – проницательно догадывается Лиана. – Этот молодой говнюк! Да?

– Нет… но пытался… он пьяный был. И злой. Он толкнул меня. Я упала… Нет, я не могу… я не знаю, как мне это пережить теперь…

Лиана обнимает меня, баюкает мою голову, точно мать свое дитя.

– Когда со мной произошло подобное, - тихо начинает она, - я тоже думала, что это конец.

– С тобой? – не верю я своим ушам.

– Да. Артем был под препаратами. Он не ведал, что творил.

– Твой муж?!

– Я простила его. – пожимает она точеными плечами. – Он вымолил мое прощение. Он отсидел за свои грехи. А я дождалась его.

Теперь я не пойму, кого мне сейчас жальче, себя или Лиану. Джонни не успел причинить мне боль как следует. А Артем, видимо, смог. И Джонни не мой муж. У нас с ним нет детей или каких-либо обязательств. Я забуду его. Надеюсь, что забуду! А каково Лиане выйти замуж за своего обидчика? Воспитывать от него дочь? Каждый день видеть его перед глазами? Ложиться с ним в одну постель?

– Тебе есть куда идти после больницы?
– спрашивает Лиана после того, как мы обе даем волю слезам.

– Нет. К отцу я не вернусь. И к Джонни, тоже.

– Тогда к нам. Поживешь пока у нас.

– Мне не удобно. – пугаюсь я. – Я не хочу стеснять ни тебя, ни твоего мужа, ни ребенка.

– У нас огромный дом, - улыбается Лиана. – Там ты нас точно не стеснишь. Зато мы сможем защитить тебя от Македовых. Подумай об этом. Я не тороплю.

ДЖОННИ

Вечером мне тошно. Так тошно, что впору хоть распахнуть ставни и волком завыть. На полную луну. Как же я себя ненавижу за все, что причинил Алене. За то, что не поверил любимой. Сделал ей больно. Меня съедает тоска и жажда мести одновременно.

Не могу отвлечься. Звонит Марина и тут же отправляется в блок на всех устройствах. Звонит Надя, а потом Сергей. Все повторяется с завидной регулярностью. И лишь та, звонка от которой я жду, как манны небесной не собирается набирать меня. Обиделась. Не нужен я ей. А она мне нужна. Дышать без нее не могу! Жить не могу! Повсюду ее запах мерещится.

Замечаю несколько капель крови на спинке дивана. Ее крови. Прикасаюсь к пятнам. Вся комната размывается перед глазами… Сам толкнул ее, идиот! Ненавижу себя за это! Ненавижу этих тварей! Но главная из них, это – я сам. Чего теперь плакать? Мужчины не плачут. Да? – оттираю соленые капли.

– Бл*дь! Бл*дь! Бл*дь!!! – ору как недорезанный. Бью кулаком об стену.

Сука! Как же больно! Костяшки сбиваются в кровь и капли проливаются на кровь Аленушки. Хоть так я породнился с ней.

Нет, это не дело. Иначе разнесу себе все что можно. Хватаю ключи. Мне так хреново, и есть только один человек на этом свете, который будет любить меня и поддерживать в любом случае! Чтобы я не натворил и как-бы не накосячил. Дядя. Хоть я ненавижу его порой, не понимаю, но люблю, как отца. Он и есть мой отец. Отец не тот, кто отымел твою мать когда-то по глупости или по пьяни, отец – тот, кто воспитывал тебя. День за днем лепил из тебя мужчину, дисциплинировал, объяснял, как устроен этот сраный мир, вытаскивал из любой зал*пы, из любой ж*пы, какой бы глубокой и темной она ни была!