Чтение онлайн

— Если хочешь преподавать, — сказала она, когда мы принялись за невиданное мной доселе блюдо — пассерованный лук-порей, — университет — самое то. Хорошая зарплата, гибкий график, так что и на семью время останется. Будешь иметь все сразу.

Хорошо бы иметь все сразу. Я представила себя в роли преподавателя: я в аудитории читаю лекцию о Пикассо жаждущим знаний первокурсникам. Потом спешу в Бруклин, в один из элегантных домов в районе Парк-Слоуп, который с моей зарплатой будет мне вполне по карману. А дома у дверей меня встречают любящие дети, такие же симпатичные, как их отец.

Эта мысль взволновала меня и обнадежила, я перевела взгляд с Идалис на Блейка. Он сидел напротив, не притронувшись к еде, и его глаза напомнили мне о мраморном шарике из моего детства. У меня было много других камней, но этот я любила больше всех — просвечивающий, с блестящей зеленовато-голубой прожилкой. Я часто любовалась, как она искрится на солнце. Затем камушек куда-то пропал. Мама водила меня в «Вулвортс» поискать замену, но я даже не стала особо приглядываться, потому что знала — такая красота встречается только однажды.

— Тебе не стоит намазывать масло на хлеб, Стэн, — сказала Рейчел, когда подали основное блюдо. — И не спеши так. Ты ешь слишком быстро.

Мистер Эллис сидел во главе стола. Разделываясь с куском говядины, он раздраженно ответил:

— Я тороплюсь, Рейчел. У меня встреча с клиентом.

Идалис усмехнулась:

— С клиентом, как же! Подозреваю, у вас на Манхэттене полно женщин. Послушайте лучше сестру, если не хотите заработать еще один инфаркт.

— Это было три года назад, — ответил он. — И больше не повторится.

Перед десертом он все еще казался недовольным, как и Блейк. Я была наверху в туалете, когда услышала в коридоре их с Дэлом голоса и прижала ухо к двери.

— Попроси свою подругу придержать язык, — бросил Блейк.

Дэл хохотнул:

— А что? Разве она не права? У папули есть квартира, куда он водит баб. Он может сколько угодно притворяться, что ему дорога память о мамуле, но это лицемерная чушь.

Папуля и мамуля. Мне снова вспомнился Элвис, хоть речь Дэла и Блейка не отличалась от речи коренных ньюйоркцев. Блейк обвинил Дэла в неуважении к отцу, тот ответил, что отец держит Блейка на коротком поводке, и заговорил о какой-то девушке из Джорджии.

— У тебя еще хватает наглости критиковать Идалис?! — возмутился Дэл. — Крашеная блондинистая замарашка, которую ты трахал два года подряд, ей в подметки не годится!

Пахнет скандалом! Но как же интересно… Из вежливости следовало бы включить воду и заглушить разговор, но я умирала от любопытства — ужасно хотелось узнать, что будет дальше.

— Оставь ее в покое! — вскипел Блейк.

— Это еще почему? Она бросает тебя без объяснений — исчезает, даже не позвонив, — а ты все равно ее защищаешь? Как трогательно, Блейк! Жизнь продолжается. Выкинь из головы эту курицу, будь мужчиной, черт тебя дери!

На этом все закончилось. Я услышала шаги на лестнице, вымыла руки и присоединилась к остальным в столовой. Одна из горничных разливала по чашкам кофе, а вторая обжигала на горелке крем-брюле.

Блейк так ни к чему и не притронулся. Дэл съел его десерт и осушил две чашки кофе, а я тем временем сравнивала его с братом. Они были одного роста, темноволосые. Дэл — компанейский парень, пижон, а Блейк — тихоня, и одежду носил обычную. Он был не так красив, как отец, но много лучше Дэла. Нос прямой, шрама на губе нет. Никаких дефектов, к которым могла бы придраться Саммер.

— Что случилось? — спросила Ли у Блейка, когда мы с ней и Рейчел одевались в фойе.

Блейк покачал головой, она потрепала его по щеке, попросила не унывать и предложила поехать завтра в Рокфеллер-центр кататься на коньках.

— Обожаю Рокфеллер-центр, — ввернула я и сама поразилась своей наглости: откровенно напрашиваться на приглашение, забыв даже о назначенной на понедельник контрольной по химии.

От химии мой мозг впадал в ступор. Мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы не вылететь из списка отличников, так что завтра я собиралась корпеть над учебниками, но Блейк нуждался в утешении, а для меня это был хороший предлог еще раз увидеть его.

— Ты тоже хочешь пойти, Ари? — спросила Ли.

«Больше всего на свете». Я кивнула, и Ли сказала Блейку, что мы встретимся с ним в полдень.

В машине, указав на меня, Рейчел произнесла:

— Блейк будет ей отличной парой.

Я смутилась: мои мысли были прозрачны. Однако Рейчел, похоже, считала, что додумалась до этого сама.

Ли насупилась и поджала губы:

— Ари не нужны твои советы. Она сама решит, с кем ей встречаться.

— Послушай, Ли, — спокойно сказала Рейчел, гладя волосы дочери. — Вы все трое можете быть друзьями. Я уверена, Ари хочет дружить с тобой и Блейком.

«Вот именно, — подумала я. — Хочу дружить с вами обоими. И мне еще как нужны советы Рейчел, так что заткнись, Ли».

Рейчел повернулась ко мне и заговорила, как болтливая сваха:

— Блейк хороший парень, Ари. Он не бегает за юбками, как Дэл. К тому же он умница. Учится на втором курсе в Нью-Йоркском университете.

— Ему девятнадцать? — спросила я.

— Двадцать, — сообщила Ли.

Значит, Блейк поступил в университет не сразу? Он из тех, кто предпочитает попутешествовать по Европе? Но Ли пояснила, что в восемь лет он сломал ногу и ему пришлось остаться на второй год в третьем классе — его школе семья Эллис не делала пожертвований. Я удивилась, что такие места еще существуют.

— Ногу ему сломал Дэл, — сказала Рейчел.

Ли пихнула ее.

— Не говори так, мамуля.

— А разве я не права? — спросила Рейчел и посмотрела на меня. — Это случилось сразу после того, как умерла их мать. Они подрались, и Дэл столкнул Блейка с лестницы. Вот такой у него норов.

Ли попросила водителя включить радио, и мы все замолчали. Сначала водитель высадил Ли и Рейчел у их дома, а потом повез меня.

Мама ждала меня в гостиной. На журнальном столике стояла тарелка с сандвичами и теплое молоко. Мы сели на диван, и я рассказала про крем-брюле, описала все четыре блюда и спросила, пробовала ли она лук-порей.

— Один раз, — ответила она. — У кого-то на юбилее.

Потом я сообщила о своих новых планах. О том, что хочу преподавать в колледже, стать деловой женщиной, у которой, возможно, будут муж и дети, и дом в Бруклине с садом и гамаком в тени разлапистых деревьев. Я закрыла глаза, чтобы как следует представить все это, но после, к своему разочарованию, обнаружила, что мама сидит с равнодушным выражением на лице.

— Зачем тебе жить в Бруклине? — спросила она. — А преподавание в колледже — совсем не то, что ты думаешь. Добиться назначения на должность ох как трудно, денег больших не заработаешь, пока тебя не зачислят в штат, а это далеко не всем удается. — Мама встала и отряхнула крошки с халата. — И с детьми не торопись, Ариадна. Посмотри на Эвелин. Самореализацией там и не пахнет.