Чтение онлайн

В нашем районе мы оказались снова час спустя. Уже стемнело, и Блейк припарковал «корвет» у моего дома. В животе запорхали бабочки. Вспомнилось, как раньше, когда Эвелин сидела в машине у очередного бойфренда, мама мерила шагами гостиную и приговаривала что-то вроде: «Она заработает себе гингивит!» или «Только бы соседи не увидели».

Я смотрела в окно и надеялась, что соседям сегодня будет на что поглазеть, когда рука Блейка коснулась моего подбородка. Глядя на него, на его прямой нос и идеальные губы, ощущая, как его пальцы медленно движутся вверх и вниз по моей коже, я думала: «Ну давай же, не спрашивай. Просто сделай это».

Он прижался губами к моему рту, и это оказалось куда приятнее и нежнее того глупого поцелуя в горах Катскилл. Он крепко обнял меня за плечи, поглаживал мои волосы, не лез куда не следует лезть на первом свидании и не привередничал.

— Садись сюда, хочешь? — предложил он.

Конечно! Больше всего на свете. Приглашение было таким соблазнительным, а голос — таким нежным, что у меня по коже побежали мурашки. Я кивнула, а Блейк, улыбнувшись, обнял меня за талию и притянул к себе. Потом я оказалась у него на коленях, мне нравилось вдыхать аромат его лосьона и оставаться в его объятиях. Он поцеловал меня снова, на этот раз крепче и дольше. Я чувствовала вкус мятных леденцов «Лайфсейвер» и думала, действительно ли можно увидеть крошечные голубые искорки, если раскусить их в темноте.

— Ты очень красивая, — произнес он на прощание.

Правда? От этих слов я не шла, а плыла по лужайке. Трава вмиг стала гуще и зеленее, а святая Анна больше не казалась старой и одинокой. Ее платье было ярко-синим, а шаль засверкала золотом. Похоже, сегодня у нее и у малышки Марии выдался удачный день.

Мама ждала в гостиной. Она наделала сандвичей и подогрела молока, но мне не хотелось разговаривать с ней. Воспоминания о том, что произошло сегодня, были чисты, как свежевыпавший снег. Я рассказала только о фильме и ресторане, и мама буравила меня взглядом из-под густых ресниц, ожидая чего-то еще, однако я смолчала.

— Даже сандвич не съешь? — спросила она.

Я покачала головой. В ванной за чисткой зубов я слышала, как она шуршит фольгой, оборачивая тарелку с сандвичами. Не будь я такой счастливой, я бы почувствовала себя виноватой куда больше.

Он позвонил в воскресенье вечером, и я пожалела, что у меня в комнате нет телефона. У Эвелин в свое время был — после нескольких недель нытья, скулежа и рыданий родители купили ей розовую модель «Принцесса». Шнур его со временем перекрутился узлами, диск почти отвалился от беспрестанного пользования, но она все равно уволокла его с собой в Куинс вместе с коллекцией камней — домашних любимцев [7] и плакатом с Питером Фрэмптоном.

Я никогда не просила отдельный аппарат, а зря. Тогда я не боялась бы, что меня услышат родители, — в это время они в гостиной смотрели «60 минут». Склонившись над кухонной стойкой, я удивлялась своим глупым смешкам и кокетливым интонациям. Неужели все это я переняла от Саммер?

— Чему это ты так радуешься? — поинтересовалась Саммер на следующий день, когда мы шли мимо Фредерика Смита Холлистера.

«У вас очень красивый внук», — подумала я, бросив озорной взгляд на памятную доску.

— Я ходила на свидание с двоюродным братом Ли.

Саммер резко остановилась. У нее вырвался такой звук, словно она только что обнаружила клок волос в тарелке с супом — «бе-е» и «фу-у» и «брр» одновременно.

— Ты об уроде-индейце с перекошенной губой?

Это было низко. Видимо, она забыла, что и сама не с рождения безупречна. К тому же Дэл вовсе не урод, а с губой ничего не поделаешь. Мне больше не хотелось делиться с ней, но Саммер настаивала:

— Расскажи, расскажи, расскажи…

И я сдалась.

— У Ли есть еще один кузен, ты его не видела. Брат Дэла. Он просто чудо.

Саммер засмеялась:

— А ты, похоже, на него запала, Ари!

Сколько раз я уже «западала»… То на Патрика, то на мальчишек в школе, но, кроме страданий, это ничего не приносило. Ни разу не случилось того, что произошло со мной в следующую субботу: у порога стоял красивый парень, который непринужденно вошел к нам в дом, крепко пожал руку папе, вежливо поболтал о том о сем с мамой, а потом вновь повез меня в кино и в ресторан, где расплатился карточкой «Америкэн экспресс».

Позже в тот вечер мы с Блейком сидели в «корвете» в квартале от моего дома, рядом с пустующим участком земли. Дом, который раньше там стоял, владельцы снесли и собирались построить более шикарный — то ли на выигрыш в лотерею, то ли на деньги мафии. Вся округа судачила об этом, хотя правды никто не знал.

— Зачем ты здесь припарковался? — удивилась я.

— Затем, — ответил Блейк, — что неприлично целоваться с тобой прямо перед твоим домом. Не хочу, чтобы твои родители плохо обо мне думали.

«Как же ты мне нравишься, Блейк», — пронеслась мысль, когда мы с ним целовались, его руки обвили мою талию, а наши пальцы переплелись так же идеально, как на рисунке в моем альбоме.

— Ари, — произнес Блейк, и я, бросив взгляд на часы на приборной доске, поразилась, что уже так поздно. — Пора везти тебя домой.

— Почему? — спросила я.

— Потому что иначе будет неприлично.

Целоваться у дома неприлично, долго целоваться тоже неприлично. Бруклинские парни и мальчишки из Коннектикута в горах Катскилл такой щепетильностью не отличались. В конце концов я пришла к выводу, что так думают в других местах — далеких, где люди готовят листовую капусту и живут в тени деревьев, посаженных еще до Гражданской войны.

На следующее утро по телевизору сказали, что жара бьет все рекорды. Наши несносные соседи вылезли загорать на подъездную аллею, все остальные жители квартала намывали машины и стригли газоны.

Я смотрела в окно и рисовала соседку с лоснящейся от крема для загара кожей. Она развалилась в шезлонге, прижав двойным подбородком воротник из фольги. Закончив, я перевернула страницу, но продолжать настроения не было. Пропало желание даже смотреть на карандаши, бумагу и расплющенные тюбики с масляными красками. Хотелось выйти из дому, лечь на солнышке и вдыхать аромат свежескошенной травы. Или вместе с папой укладывать вещи в машину для поездки в Куинс. Но больше всего я хотела увидеться с Блейком. Вчера он сказал, что в понедельник сдает экзамен по введению в торговое право и сегодня будет весь день готовиться.

— Ариадна, чем ты намерена заниматься? — поинтересовалась мама, когда я забрела на кухню.

Плюхнувшись на стул, я думала о том, как здесь жарко и почему наш дом не подключен к центральной системе кондиционирования. В нашем распоряжении были только старые дребезжащие оконные кондиционеры, которые папа еще не успел принести из гаража.

— Ничем, — ответила я, наблюдая, как она упаковывает поднос с покрытыми глазурью и крошкой кексами в картонную коробку. Патрику они наверняка понравятся — он просто обожает «обсыпку».