Чтение онлайн

– Заверни в газету, - посоветовал я Бельтрану. Он бережно, будто какую-то реликвию, завернул бутылку самогона.

– Может, попробуем по глоточку?
– предложил он.

– Нет, что ты! Будем хранить как средство для поднятия духа. Оставим на крайний случай.
– И, забрав бутылку у Бельтрана, я спрятал ее подальше, чтобы никто об этом не знал.

Проходили дни, а Торопчин не давал о себе знать, будто совсем забыл о занятиях. Бельтран несколько раз предлагал ликвидировать содержимое спрятанной бутылки, но я был тверд.

И вот в один из дней тренировочных полетов, когда мы меньше всего ожидали, появился У-2 с генерал-лейтенантом.

– Как, подготовились?
– спросил нас Торопчин в штабной землянке.

– Да, товарищ генерал! Мы давно готовы!

– Ладно, собирайте личный состав!

Бельтран подмигнул мне, напоминая о бутылке. Для храбрости, мол...

Мы направились к выходу, но Торопчин остановил нас:

– Нет необходимости делать это вам. Пусть дежурный всех оповестит.

Ничего не оставалось делать, как повиноваться. Что ж, будем выступать без самогона... И получилось не так уж плохо: помогали себе жестами, и слушатели нас понимали.

Генерал остался доволен нашими выступлениями и, прощаясь, крикнул из кабины самолета:

– Через несколько дней опять прилечу!

– Еще на одно занятие?

– Нет! Чтобы посмотреть, как вы танцуете румбу!

– Даже это вы знаете!

Вечером мы, испанцы, все втроем направились к столовой. Уже сменили летную форму, приняли душ, и усталость после трудного дня полетов почти полностью исчезла. В конце улицы возле высоких пушистых елей мы встретили капитана Ампилогова, за ним шли командиры эскадрилий Финогенов и Воронцов.

Все уселись за один стол. Бельтран, глядя на меня, щелкнул указательным пальцем по горлу. Этот жест не остался незамеченным. Сидящие за столом оживились.

– У тебя есть?
– спросил Ампилогов.

– Нет, - вместо Бельтрана ответил я.
– Это он показывает, что сегодня моя очередь пить за двоих. Мы складываем свои порции по сто и через день по очереди принимаем двойную дозу. А вот, если хотите, после ужина можем немного "погреться", у нас на всякий случай припрятана бутылка самогона...

– Тогда, может, возьмем что-нибудь из столовой на закуску?
– предложил Финогенов.

– Не надо. Хватит и того, что есть.

Мы пригласили всех в избу. Хозяйка принесла огурцов, нарезала сала и черного хлеба, положила капусты, поставили стаканы. Я достал из укромного местечка бутылку самогона, которую мы намеревались выпить для храбрости перед занятиями по тактике воздушного боя. Кроме того, я поставил на стол сковородку с жареными лапками лягушек. Разлили содержимое бутылки и выпили за дружбу, за победу, за жизнь. Мы шутили с девушками и утешали хозяйку, которая всплакнула, проклиная войну.

– Что это за вкуснятина такая?
– спросил меня капитан Ампилогов, попробовав лягушачьи лапки.

– Тебе нравится? Ешь и молчи!

Другие последовали его примеру, и очень быстро содержимое сковородки исчезло в наших желудках.

После еды Финогенов, отозвав меня в сторонку, спросил:

– Послушай... Скажи, что это за закуску ты такую вкусную приготовил?

– Зачем тебе? Ведь все уже съели?

– Пригодится, на день рождения или праздник какой...

– Если ты так настаиваешь, скажу. Видел вчера ребят из деревни, которые что-то искали на берегу реки?

– Ну?.. Что они искали?

– Они собирали лягушек... Набрали их полное ведро, потом я их разделал, посолил, немножко прибавил уксуса, а утром попросил у Кати сковородку и зажарил. Вот и весь секрет. Надо же вас чем-нибудь нашим национальным угостить! А что? Ведь понравилось? Все съели...

Не успел я закончить фразы, как хозяйка схватила сковородку и с яростью выбросила ее на улицу. Она видела, как я жарил, но не знала что. Капитан Ампилогов побежал на двор и, засунув два пальца в рот, пытался вызвать рвоту. Финогенов и Воронцов тоже куда-то исчезли. Хозяйка с ужасом воскликнула:

– Ой, боже мой!.. Это, оказывается, были лягушки!..

Никогда не думал, что так недружелюбно будет встречено наше традиционное блюдо...

* * *

...Самолет "миг" вновь отремонтирован после серьезной поломки. Майор Халютин разрешает опробовать его мне. Перед вылетом я тщательно осматриваю самолет и проверяю работу всех механизмов. Ведет он себя безобразно: два раза уже подводил нас. (Витошников все еще в госпитале.) Кажется, все в порядке. Пробую самолет на разных высотах и в разных режимах. Все идет отлично. У нас в полку теперь три самолета: прибыл еще один. Генерал-лейтенант Торопчин обещает наградить того, кто первым собьет фашиста. Каждому из нас хочется сбить врага. Мы несколько раз преследуем "Юнкерс-88", но каждый раз что-то случается. Каждый раз!

На участке фронта под Мценском почти ежедневно появляется "рама" "фокке-вульф", который корректирует огонь вражеской артиллерии. Кажется, его невозможно поймать: когда наши самолеты поднимаются, он уходит в сторону леса и где-то там садится.

– Надо найти его слабое место, - говорю я капитану Ампилогову. Попытаемся обмануть его. Когда сообщат, что "рама" в воздухе, ты вылетишь на И-16 на бреющем полете, а я буду лететь за тобой гораздо выше на "миге". Кто-нибудь из нас его собьет.

В ожидании проходит день-другой, но мы не теряем надежды. "Рама" находится в воздухе около получаса. Нам бы потребовалось десять пятнадцать минут, чтобы настичь ее, но мешают низкие облака. Плотные, тяжелые, они медленно ползут с юго-запада на северо-восток. Крупные капли дождя падают на землю.

Звонит телефон.

– Получено сообщение: "рама" в воздухе, - говорит Бланко.
– Полетите?

– Да.

Делаем все, как условились. Сначала взлетает Ампилогов. Через минуту взлетаю я, не теряя его из виду. Винт моей машины разгоняет клочья облаков. Тупоносый И-16 идет впереди меня внизу, и поэтому враг его может не заметить, а меня, летящего выше и "открыто", враг должен увидеть. Идем по трассе Мценск - Орел. Справа начинает серебриться Ока. Вдруг в просвете между темными облаками вижу небольшой самолет с двумя длинными тонкими фюзеляжами. Беру на несколько градусов влево, но фашист, у которого, вероятно, хорошая связь с землей, уже намеревается сделать свой всегдашний маневр, не догадываясь, что ниже его ждет сюрприз. Ампилогов задирает нос своего истребителя и стремительно набирает высоту; две точные пулеметные очереди прорезают "раму". Фашистский самолет загорается. Ампилогов поднимается еще выше и идет на сближение со мной. Я посылаю несколько пулеметных очередей в зенитную батарею противника, и мы оба на крутых виражах выходим из-под вражеского обстрела. Берем курс на Бориково. Видимость ухудшается, и я напрягаю зрение, чтобы разглядеть, что там под облаками. Еще десять минут полета, и я приземляюсь. Ампилогова пока нет.

– Где ты его потерял?
– спрашивает меня майор Халютин, когда я вхожу в штаб.

Летели вместе. Я немного снизился над городом и потерял его среди облаков. Видимость там хуже, очевидно, из-за фабричного дыма.

Проходит несколько тревожных минут. Наконец слышим характерное для И-16 урчание мотора. Я вздыхаю с облегчением. Самолет Ампилогова низко проносится над нами, а затем свечой врезается в облака. Летчик начинает выделывать над аэродромом одну за другой фигуры высшего пилотажа.