Чтение онлайн

– Рус, сдавайтесь! Вы окружены! Бросайте оружие!

Партизаны нашли отверстие в крыше, приготовились к круговой обороне. А в это время с улицы снова донеслись крики:

– Иван, капут!.. Выходите!..

– Коммунисты не сдаются!
– ответил Творогов и открыл огонь из своего автомата.

Немцы, оставив у плетня двух убитых, откатились от хаты и открыли огонь из-за ближайших домов.

– Экономить патроны, стрелять только наверняка!
– приказал Творогов.

Бой у хаты затянулся. Немцы, потеряв убитыми еще нескольких человек, открыли по хате огонь из пулемета. Первой же очередью был насмерть сражен Творогов. Еще один партизан получил смертельное ранение в голову.

Загорелась соломенная крыша. Трое оставшихся в живых, воспользовавшись дымом, спрыгнули на землю. Это были Вильялон, Бадия и светловолосый голубоглазый белорус. Когда партизанам осталось добежать до леса всего несколько метров, немцы заметили их.

– Скорее в лес!.. Лес - наше спасение!
– шептал на бегу Вильялон, но немецкая пуля пробила ему грудь. Белорус не дал ему упасть. Он обнял его и осторожно опустил на землю. В это мгновение пулеметная очередь прошила их обоих. Вильялон успел только сказать:

– Не оставляйте меня здесь... Не оставляйте одного!

Раздумывать было некогда. Бадия на мгновение остановился и сделал два шага вперед. Белорус был мертв, его голубые глаза не мигая смотрели в небо. В предсмертной судороге корчился Вильялон. Жизнь покидала его.

Бадия, отстреливаясь, опять повернул к лесу. У него кончились патроны. Стало совсем темно. В нескольких шагах от дороги он увидел большую глубокую канаву, наполненную водой. Единственное спасение от собак!

Хосе Бадия, цепляясь за кусты, забрался в канаву, в самое темное место. Через несколько минут послышался лай собак. Все ближе и ближе. Немцы почти все уже проскочили мимо, но одна из собак резко повернула в сторону и, натянув поводок, рванулась к канаве. Немцы окружили канаву и завопили:

– Выходи, Иван!

– Руки вверх!

– Не дождетесь!
– крикнул Хосе, вылезая из канавы. Весь в грязи, черный, страшный, только глаза горят ненавистью к врагу. Крепко сжимая в руках партизанский нож, острый, как бритва, Бадия твердым шагом направился прямо на немца с автоматом. Прозвучала сухая автоматная очередь. Птицы, устроившиеся на ночлег на деревьях, подняли отчаянный шум. Гомон птиц вместе с эхом выстрелов далеко разнеслись вокруг. Хосе Бадия поднял руку с ножом и рухнул на землю.

* * *

О судьбе этой группы мы узнали значительно позже от случайно оставшегося в живых радиста Коли. Тяжело раненный в начале боя, он отполз в высокую болотную траву и стал свидетелем гибели своих товарищей. Колю подобрали партизаны. Через несколько дней у заброшенной деревни нашли трупы и пяти бойцов-десантников. Об их последних минутах рассказала партизанам чудом уцелевшая старушка.

Прошло пятнадцать дней. К переброске готовилась новая группа. Полковник Медведев, комиссар Стехов, полковник Лукин и другие командиры с сожалением констатировали, что, видимо, ждать известий от группы Творогова больше не следует.

Москва в то время жила нормальной жизнью. Москвичи твердо верили в разгром врага и приближали день победы своим ударным трудом.

В новую группу тоже вошли испанские летчики Антонио Бланко, Антонио Бланч и Хесус Ривас, а также испанцы других военных специальностей.

Май 1942 года. Самолет Ли-2 готов к отлету. Легкий ветерок от работающих моторов гуляет по летному полю аэродрома имени Чкалова. Полковник Медведев со списком в руке делает перекличку:

– Феликс Перес!

– Есть!

– Хосе Ортуньо!

– Есть!

Те, которых вызывают, один за другим занимают места в самолете. Рядом садятся Антонио Бланко и доктор Цесарский, испанец Меса и русский Кузнецов, Картабон и комиссар Стехов, Бланко и радистка - испанка Африка Бланч, санитарка Шаталова, Корчинский, Ривас, Чернова, Струтинский, Грос, Валя Довгер. Последним поднимается в кабину полковник Медведев. Техник закрывает дверь и уходит к пилотам, а самолет словно замирает в начале взлетной полосы, готовясь взять разбег.

Инерцией при взлете тесно прижимает десантников друг к другу.

Чернова вопросительно и с возмущением смотрит на Хесуса Риваса. Тот извиняющимся тоном говорит:

– Извини, но это сила инерции так подтянула меня в твою сторону!

Грос, услышав это, громко смеется:

– И кто тебе поверит? Тоже мне, нечаянно!

Все с улыбками смотрят в их сторону. Лида и Хесус краснеют. Ривас по возрасту годится девушке в отцы, но от шутки краснеет, как юнец. Опустив глаза, он начинает рассматривать кончики своих пальцев.

Все с облегчением вздыхают, когда самолет, набрав высоту, переходит в горизонтальный полет. Десантники расслабляются, достают фляжки.

Ортуньо, сидящий рядом с полковником, спрашивает:

– Можно сделать глоток?

– Да, можно и попить и поесть. В нашем распоряжении почти три часа полета.

Все следуют примеру Ортуньо.

– Помнишь, Ривас, как мы работали на ремонте моторов?
– спрашивает Грос.

Тот, к кому обращен этот вопрос, не любит много говорить и в ответ лишь молча кивает.

– Если мне не изменяет память, тебе очень нравилась работа. Ты уходил с работы всегда поздно, Тебя так и называли: мастер - золотые руки...

– Я просто не люблю торопиться...

– С немцами тебе придется поворачиваться быстрее. То ли ты будешь бежать за ними, то ли они за тобой?

– Не будет такого, чтобы я бегал от них!

– Ну, а если говорить серьезно: кто тебя направил в партизаны?

– Как кто? Партия!
– с гордостью отвечает Ривас.

– И все же почему? Ведь ты со своими золотыми руками мог бы принести гораздо больше пользы, работая на заводе, чем в качестве партизана...

– Я? Ты что?! Отказаться выполнить задание партии? Ни в коем случае!

Он хотел еще что-то сказать, но в это время вокруг начали рваться немецкие зенитные снаряды, а лучи прожекторов - "лизать" брюхо самолета.

И опять воцаряется тишина. Полковник поясняет!

– Проходим линию фронта по Оке.

Девушки смотрят на мужчин широко раскрытыми глазами, будто хотят спросить: "А что же будет дальше?"

В этот момент пилот бросает самолет сначала на одно крыло, затем на другое и входит в затяжное пике, а у самой земли выводит его из-под обстрела. Все крепко держатся за сиденья. В самый критический момент Мария Шаталова неожиданно вскрикивает: