Чтение онлайн

– Кто-то, возможно, пожертвовал своей жизнью, чтобы мы могли здесь укрыться, - говорит капитан Белов.
– Здесь и переночуем.

– Вот и хорошо, - пытается пошутить Бельтран, - по крайней мере, не нужно заводить будильник.

Влезаем в землянку, как в нору. В тот же момент начинается снег с дождем, и крыша нас не спасает. Едим сухари, потом собираем свои кожанки и укрываемся ими. Засыпаем быстро - усталость берет свое.

Просыпаемся рано утром. Нас приветствуют золотые лучи солнца. Утренняя прохлада пробирает нас до костей. Мы идем к машинам - длинные тени сопровождают нас.

Сразу же начинаются патрульные полеты. Одни самолеты находятся на земле, другие в воздухе - парами. Двое поднимаются в воздух, двое приземляются, остальные летчики дежурят в кабинах. Приземляясь, приходится быть очень внимательным, чтобы не отклониться от проверенной полосы, иначе можно наскочить на мину.

Саперы весь день обезвреживают мины. Летчики, свободные от полетов, направляются осматривать "Хейнкель-111". В его кабине ничего не повреждено, даже часы на приборной доске. Мы беззаботно взбираемся на крыло, осматривая "неуязвимые" места самолета, и вдруг замечаем, что на одном из пропеллеров висит бумажка с надписью: "Заминирован". Мгновенно спрыгиваем на землю и, затаив дыхание, идем подальше от самолета. Примерно через час раздался сильный взрыв. Взбудораженные птицы поднялись в небо. Волна горячего воздуха ударила нам в лица. Смотрим в сторону взрыва и видим, как на землю падают обломки самолета, который мы только недавно осматривали.

Все пилоты горят желанием поскорее встретиться в воздухе с врагом, особенно теперь, когда в наше распоряжение поступили такие превосходные самолеты. Противник совсем близко. Артиллерийская канонада слышна совершенно отчетливо, хотя на фронте сравнительное затишье. Бои идут под Курском.

Ранним утром, когда мы только заняли места в кабинах самолетов, над высокими соснами, растущими на западном берегу Сейма, появляются четыре "мессершмитта". Утреннее солнце играет лучами на их белых алюминиевых боках.

– Дежурной паре на взлет, - передают по телефону из штаба полка. Тотчас же загудели запущенные моторы двух Ла-5. В их кабинах - лейтенант Висенте Бельтран и сержант Михаил Михайлов. Самолеты взмывают вверх и быстро набирают высоту. Другие летчики остаются на земле в готовности: они ждут сигнала ракеты. При встрече с парой наших истребителей "мессеры" не принимают бой и берут курс на Орел.

– Вот как!
– говорю капитану. Белову. Его машина находится рядом с моей. На фюзеляжах наших машин красными буквами написано: "Александр Чекалин".
– Смотри, какими осторожными стали фашисты!

– Да, поджали хвост...
– отвечает тот.
– Они ведь привыкли быть в большинстве: пятеро против одного. А здесь наших - пара. Вот их четверка и сдрейфила - не захотели принять бой.

– Может быть, они ищут более подходящий момент?

– Нет, не похоже. Они уже знакомы с "лавочкиными".

– Неплохо было бы иметь тогда, в Испании, хоть один такой самолет!

Не успеваю докончить фразу, как над летным полем описывает дымную параболу ракета. Взлетаем парами, набираем высоту. Две эскадрильи "юнкерсов" проходят выше нас и сбрасывают бомбы на аэродром. Мы идем за ними в сторону железнодорожной станции Щигры. Противник, обнаружив нас в воздухе, увеличивает скорость.

Мы уже почти набрали высоту и подходили к вражеским бомбардировщикам, когда капитан Белов вдруг передал по радио:

– Восемьдесят восьмой! Слева - пять "мессеров". Задержи их, а мы атакуем "юнкерсы"!

Повинуясь моим действиям, Ла-5 легко взмывает вверх, не теряя при этом скорости. Смотрю назад: идет ли за мной Васин? Да, он повторяет маневр. Для него это первая встреча с врагом в воздухе. Снимаю с 20-миллиметровой пушки и двух 12-миллиметровых пулеметов предохранители. "Мессеры" все еще далеко и выше нас, но вижу, что мы уже обнаружены и что гитлеровцы намереваются зайти со стороны солнца для атаки нашей пары.

"На этот раз просчитаетесь, фашистская сволочь!
– мысленно говорю я. Мне ваша тактика давно знакома".

Главное теперь, чтобы Васин не отстал при маневре. Нужно все рассчитать точно и дать ему возможность сохранить нужную дистанцию. У меня нет времени, чтобы подать Васину команду по радио, а впрочем, он может и не услышать меня. Лучше воспользоваться "сигнальной азбукой" летчиков. Делаю ему знак покачиванием крыла! "Внимание, подойди". Даю полный газ и в глубоком вираже иду под "мессера". Ла-5 будто ждал этого. Он быстро и легко повинуется моим приказам. На половине виража с трудом поворачиваю голову. Великолепно! Васин висит у меня на хвосте. Знаю, что он сейчас ничего не видит, даже меня, поэтому жду момента, когда он снова сможет меня видеть, чтобы изменить направление. Начинаю это делать, и "86-й" повторяет мой маневр. Превосходно, Васин! Выходим на расстояние 500-600 метров от фашистов. Пока еще рано вести пулеметный огонь по врагу. Мне нравится открывать огонь, когда уже начинаешь различать голову противника за откидным колпаком. Васин находится рядом со мной и повторяет мои движения. Расстояние до "мессеров" быстро сокращается. Впереди идущий "мессер", кажемся, потерял нас из виду и вертится из стороны в сторону, пытаясь обнаружить "лавочкина" внизу. И тут в нашу сторону несутся трассирующие очереди, но они проходят высоко над нами. Слежу за ними, готовясь к боевому виражу, но вражеские летчики один за другим пикируют вниз, оставляя за собой белый инверсионный след, и пропадают на фоне разноцветных полей. Еще несколько секунд - и преследовать их уже будет поздно. Если же броситься за ними вслед, не исключено, что кто-то из фашистов остался наверху и обрушится на нас, как снег на голову. Этот прием нам тоже знаком. Я резко поворачиваю голову на случай, если Васин тоже пикировал. Но нет, Васин рядом со мной. Он смеется. Как же: пятеро убежали от двоих!

Идем в направлении станции Щигры. Уже все кончено: бомбы немцы сбросили далеко от станции, в цель они не попали. Наша эскадрилья открыла счет: сбит первый "юнкерс". Приземлившись, слушаем Белова и Бельтрана. Они возбужденно рассказывают о том, как сбили вражеский бомбардировщик. Мы с Васиным жалеем, что так и не открыли огонь, но утешаем себя тем, что свою задачу выполнили.

Узнаем печальную весть: одна из бомб, сброшенных с вражеского самолета, попала в грузовик, который водила наша знакомая девушка Катя. Она хотела отогнать машину в более безопасное место и погибла за рулем.

– Бедная девушка! Вот не судьба!..

Наш аэродром понемногу обживается. Снег сошел. Повсеместно уже сняли угрожающие надписи: "Заминировано". Правда, однажды взорвался штабель из немецких бомб, но жертв не было. По шоссейным и особенно железным дорогам учащаются переброски войск и техники к фронту. Мы знаем, что готовятся решающие бои под Курском.

На аэродроме базируются теперь еще три эскадрильи истребителей и одна пикирующих бомбардировщиков Пе-2. Всего около 50 машин. Здесь на одном аэродроме находится столько самолетов, сколько было всего к концу войны на стороне республиканской Испании. Испытываешь огромную радость при виде такого количества самолетов на поле.

Продолжаем патрульные полеты. Пока - небольшие стычки с врагом, серьезных встреч еще нет. Вчера вечером, когда солнце только что скрылось за горизонтом и на небе начали загораться первые звезды, был сбит еще один "Юнкерс-88".

А все было так. В небе послышалось характерное звучание мотора фашистского самолета. С нашего аэродрома сразу же поднялись два самолета. В полете командир эскадрильи и я. Вражеский самолет низко идет в разведывательном полете и, заметив нас, издалека посылает в нашу сторону пулеметную очередь из задней турели. Ясно - чтобы запугать нас.

Фашист забыл, что мы давно излечились от страха.

Мы даем ему понять, что не хотим вступать в бой и, выпустив очередь перед носом самолета противника, покачиваем крыльями, предлагая ему сесть на наш аэродром. Однако фашист не хочет воспользоваться нашим предложением и начинает отстреливаться. "Что за идиот?! Придется отправить его к праотцам!.."

Фашистский самолет прорывается на запад, почти касаясь вершин высоких сосен. Берем его на прицел и посылаем две длинные очереди: самолет повернул нос к земле и рухнул на невспаханное поле.