Чтение онлайн

К моему удивлению, он подобрался и сразу принял деловой вид, и негативное впечатление от того, что летеха хотел бросить своих людей и уйти с нами, как-то отошло на второй план. Отойдя в сторону, прикрывшись полой плащ-палатки, он достал из планшета листок бумаги и сразу стал что-то писать. Глянув через его плечо, к своему удивлению, это оказалось донесение командованию полка о сложившейся ситуации. Через пять минут он мне передал и это донесение и пачку писем бойцов, которые оставаясь, быстро накатали несколько строк и просили при возможности отправить весточку родным.

Ненашев приняв эту стопку бумаги, тщательно все замотал в полиэтилен и спрятал за пазуху, прямо под бронежилет скрытого ношения.

Следящий за всеми нашими телодвижениями, стоящий чуть в сторонке капитан НКВД, терпеливо ждал и когда Зеелович ушел со своими людьми в поле, отправив посыльного за остальными бойцами взвода охраны, подошел к нам.

–  Давайте я вас проведу. На переправе могут не пустить, сам давал команду…

С трудом протиснувшись через столпотворение возле разрушенного моста, мы в сопровождении капитана Тарторова подошли к самой кромке воды, где посиневшие от холода солдаты-саперы спешно строили некое подобие переправы. Тут же сновало несколько лодок, на которых переправляли бревна и доски, забивали сваи, и это позволяло одновременно возводить сразу несколько пролетов импровизированного моста. Чуть в стороне в металлических бочках горели несколько костров, возле которых грелись совсем околевшие саперы. Сердобольные медики тут же их поили спиртом, стараясь хоть как-то поддержать работоспособность бойцов, от скорости работы которых зависела судьба множества людей. Окинув взглядом весь этот импровизированный табор, к своему удивлению обнаружил батарею зенитных автоматических пушек, которые искусно замаскировавшись, держали под прицелом не только воздушное пространство, но при случае вполне надежно перекрывали подходы к переправе с той стороны. Еще присмотревшись сквозь пелену дождя, я сумел рассмотреть несколько пулеметных точек и на том берегу, которые в случае чего должны были задержать врага, если тому удастся прорваться к переправе. Постояв в стороне минут пять, с содроганием наблюдая как люди по горло в холодной воде еще что-то умудряются энергично делать, я отвернулся и обратился к Тарторову:

–  Капитан, давайте команду, время не терпит.

Он кивнул, и подойдя к кромке воды закричал, подзывая к себе одну из лодок, в которой копошились бойцы, умудряющиеся забивать сваю посередине реки. Бросив работу, те нехотя подплыли к берегу.

–  Отвезете товарищей на ту сторону, только быстро.

Пожилой усатый дядька с красными от недосыпа глазами, в промокшем ватнике, критично окинул нас взглядом, отметив необычное оружие, и остановив взгляд на моей винтовке, где, не смотря на чехол, явственно просматривался силуэт оптического прицела, согласно кивнул и крикнул молодому напарнику:

–  Мыкола, прымай товарищей командиров.

Под завистливые взгляды людей на берегу людей, мы погрузились в качающуюся лодку. Оттолкнувшись от берега длинным шестом, тот, когда звали Мыкола, уверенно направил движение к противоположному берегу. Там нас встретили двое пехотинцев, которых капитан уже известил по прокинутому на тот берег полевому телефону. Еще через десять минут мы с Ненашевым методично меся грязь сапогами, удалялись от реки. На этой стороне закрепились около роты пехотинцев усиленные двумя сорокопятками, которые буквально на руках перенесли через реку. Обе дороги ведущие к переправе, были в некоторой степени прикрыты заслонами и это вселяло уверенность, что неожиданного избиения беспомощных людей в этот раз не будет.

Остановившись в небольшом леске, я достал из планшета карту, позаимствованную у Зееловича:

–  Ну смотри, тут у нас две дороги. По обеим из них вполне могут сунуться немцы, так что есть предложение вот тут срезать путь и через вот этот лесок выйти к деревне Сапегино и до аэродрома останется километров двадцать.

Ненашев, глянув на карту, кивнул головой, соглашаясь с моими доводами, и просто ответил.

–  Ну, ты тут командир, тебе и решать.

–  Тогда двинули побыстрее.

Под ногами шелестит пожухлая листва и дождь неприятно барабанит по плащ-палатке, но нам все равно приходится идти через лес, изредка сверяя свое движение с показаниями компаса. Уже по привычке, мы шли цепочкой с интервалом в пять метров, и я первый услышал рев двигателей и крики людей. Из-за шума дождя разобрать что-то было трудно. Подозвав жестом Ненашева, присел, пытаясь разглядеть за пеленой дождя среди деревьев какое-то движение.

–  Ну что, Паша, слышишь?

–  Ага, вроде как мотоциклы ревут…

–  Чего им тут реветь, вроде по карте дороги нет.

–  Ага. Глянем издалека? Все равно в ту сторону идем.

–  Придется.

Не сговариваясь, мы стали готовиться. Я накрутить на ствол ПП-2000 штатный глушитель, а Ненашев вытащил немецкий "Вальтер" к которому еще на базе приделали вполне неплохой и эффективный самодельный глушитель.

–  Ну что, пошли?

Включив радиостанции и воткнув в уши гарнитуры, мы, разойдясь в стороны, стали продвигаться в сторону шума. Минут через пять такого движения, сквозь деревья удалось рассмотреть интересную картину. На грунтовой дороге, которая как на зло не была обозначена на карте, застряли четыре немецких мотоцикла и ругающиеся солдаты Вермахта их пытались тащить чуть ли не на руках. В стороне, откуда они пришли, замер гусеничный бронетранспортер, а за ним два прекрасно знакомых мне грузовых, тентованных "Опель-Блица".

Немного понаблюдав, я уже собирался дать команду на отход, когда на связь вышел Ненашев.

–  Феникс, на связь.

–  Слушаю, Дрозд. Пора сваливать…

–  Может не будем спешить? Тут в сторонке боевое охранение, случайно его рассмотрел. Ребята вроде как не сильно службу несут…

–  Сколько?

–  Трое. Причем все в плащах и касках, понимаешь про что я?

–  Думаешь их тихо вальнуть и в ряженых сыграть?

–  Ну не пропускать же так просто этих уродов к переправе? Там же одни раненные…

Я молчал, переваривая ситуацию. Ненашева понять можно - потерял большую часть группы во время столкновения с эсесовскими боевиками, вот и рвется в бой пострелять ненавистных фашистов, про которых с детства столько писано и которых привыкли ненавидеть еще малых лет. Но мы не на прогулке.

–  Дрозд, на связь.

–  На связи Феникс, - с готовностью отозвался напарник.

–  Дрозд, отставить, тихо уходим.

Теперь тот молчал. В наушниках раздался щелчок и спокойный голос Ненашева, искаженный радиоканалом ответил.

–  Вас понял, Феникс, отхожу.

Дождавшись, когда Ненашев даст сигнал, что он отошел, я тихо отполз назад и постарался максимально незаметно скрыться в лесу.

Отойдя метров на двести от злополучной дороги, мы ненадолго остановились, укрывшись от дождя под густой еловой кроной.

Ненашев, привалившись рядом к стволу, как бы в никуда сказал.

–  Прав ты Сергей, а то полезли бы, может и нарвались. У нас же другая задача.

–  Хорошо, Паша, что понимаешь.

Дождь не умолкал и все также неприятно стучал по плащ-палатке и, учитывая резкое понижение температуры, холод пробирал буквально до костей. Где-то в вышине поднялся ветер и, раскачивая вершины деревьев, наполнял лес дополнительным шумом и треском ломающихся веток. Немного отсидевшись под деревом мы снова двинулись вперед и услышав где-то за спиной сначала взрывы, а затем дикую перестрелку, которая была перекрыта сильнейшим взрывом, только переглянулись и опустив головы двинулись дальше. Где-то там люди воюют, уничтожают противника, напавшего на НАШУ Родину, а мы уходим дальше, причем учитывая и подготовку и знания будущего, могли бы сейчас много чего наворотить.