Чтение онлайн

Сижу, грею руки о кружку с горячим чаем, говорю правильные, даже пафосные вещи, а вот мысли витают где-то далеко, в другом времени или даже в другом мире. Что делать с установками, как попасть в бункер, да еще с этими антарктическими сидельцами куча проблем и вообще, когда это все закончится. Иногда даже всплывала шальная мысль достать из кобуры "Глок" и вынести себе мозги, чтоб прекратить это хождение по мукам: как-то тяжело все идет в последнее время. С тоской вспоминалась довоенная жизнь, как ездил с семьей на море на своей навороченной иномарке, как работал в банке. Даже служба в морской пехоте, серость казарменных будней и неприятности при увольнении из рядов Збройных Сил Украины воспринимались как нечто далекое и хорошее. Как давно это все было. Мой спутник, артиллерист, которого звали рядовой Михайлов Илья Архипович, еще что-то спросил, но я пропустил мимо ушей и, встрепенувшись, удивленно посмотрел на него.

–  Что?

–  Да говорю, товарищ капитан, видно давно воюете.

–  С чего взял?

Он добродушно усмехнулся.

–  Я еще в империалистическую повоевал и в гражданскую… Много насмотрелся. Вы, вижу, успели хлебнуть.

–  Илья Архипович, вы к чему клоните?

Он неопределенно пожал плечами и все-таки спросил.

–  Да так, товарищ капитан, хотел узнать, что нас ждет впереди.

Его напарник, который все время больше отмалчивался и смотрел и на меня, и на Ненашева настороженно, прекратил жевать сухарь и тоже уставился на меня.

–  Идем к линии фронта. Вариантов нет.

Учитывая мое настроение и тон, с которым я выдал свой короткий ответ, дальше меня расспрашивать ни у кого не было желания. Установилась неловкая пауза и ее сумела разрядить Тая, которая уже давно проснулась, и все еще будучи закутанной в спальный мешок, смотрела на костер, и с особым аппетитом, даже можно сказать с энтузиазмом грызла сладкую галету из пайкового рациона.

Я достал планшет и стал разглядывать карту района, пытаясь сориентироваться на местности и прикидывая наш дальнейший путь, давая понять таким образом, что дальше на неприятную тему нашего будущего, разговаривать не намерен.

Мы шли, избегая дорог, по которым могли двигаться немцы, и к вечеру встретили небольшую группу окруженцев в основном состоявшую из бойцов 164-й стрелковой дивизии 18-й армии. Теперь нас было около сорока человек, и я тут снова оказался самым старшим по званию, и пришлось взять на себя командование. Сразу навалилась куча насущных проблем - отсутствие боеприпасов, отсутствие продуктов, отсутствие медикаментов и главное отсутствие надежды. Люди были подавлены, деморализованы и уже не ждали от будущего ничего хорошего. Выслав вперед разведку, двинул наш отряд через лес в сторону аэродрома. Даже если там немцы, то судя по карте, там рядом достаточно немаленький лесной массив, и можно будет вполне спокойно пройти дальше на восток, минуя основные дороги, по которым сейчас должны двигаться немецкие войска.

Наступившая темнота заставила остановится на ночлег и уставшие бойцы как какие-то автоматы механически рубили лапник и строили некое подобие шалашей, в которых можно будет переночевать. Я смотрел на все это состояние уныния и руки сами собой сжимались в кулаки от собственного бессилия. Разместив бойцов, снова сверился с картой: где-то в пяти километрах была обозначена небольшая деревня и у меня было непреодолимое желание туда наведаться и попытаться немного разжиться продуктами, тем более там можно было, правда при большом везении, получить хоть какую-то информацию.

Под заинтересованными взглядами бойцов стал готовиться к выходу. Проверил оружие, попрыгал, и измазал тактической краской лицо и, повернувшись к бодрствующим, коротко сказал.

–  Иду в соседнюю деревню на разведку. Нужны трое добровольцев.

К моему удивлению добровольцев нашлось больше чем нужно, видимо всем была охота сгонять в ближайший населенный пункт за продуктами: голод часто толкает людей на весьма отчаянные поступки. Поэтому выбрав троих, включая моего знакомого артиллериста, который старался держаться поближе, дал команду на выдвижение.

Через полтора часа, постоянно сверяясь с компасом, и в душе мечтая о простом спутниковом навигаторе, умудрился вывести нашу небольшую группу к кромке леса. В стороне, в полукилометре от нас расположился небольшой поселок дворов так на двадцать. Света нигде не было, поэтому понаблюдав минут двадцать в прибор ночного видения, я дал команду на выдвижение, при этом остановив Михайлова.

–  Илья Архипович, останешься здесь.

Он удивленно уставился на меня.

–  Почему, товарищ капитан?

–  Илья Архипович, только на тебя могу надеяться. Если со мной что-то случится, позаботься о Тае и вынеси капитана Ненашева. Обязательно. В любой особый отдел не ниже дивизионного уровня. Пусть свяжутся с Москвой и сделают запрос о капитане Ненашеве, члене особой группы майора Зимина. Запомнил? Повтори.

–  Капитан Ненашев. Особая группа майора Зимина. Москва.

–  Молодец. Жди.

Оставив Михайлова, пошел вперед догонять двух бойцов, которые как кони учуявшие воду, уже неслись вперед к деревне, опередив меня метров на семьдесят, где их должна ждать еда и тепло. Но меня постоянно терзали какие-то нехорошие предчувствия, поэтому подходя к деревне, старался постоянно держаться возле естественных укрытий и старался рассмотреть через ночник присутствие противника. Ветер был с нашей стороны, поэтому учуять хоть какие-то запахи было не возможно, и это добавляло определенной нервозности.

Уже достаточно приблизившись к деревне, я не услышал никакого собачьего лая, что не могло не настораживать и теперь мы очень осторожно пробирались к крайнему дому. Уже перебравшись через импровизированный забор, где начинались огороды, я замер, увидев в приборе ночного видения какое-то движение между домом и амбаром. Присев, взяв наизготовку ПП-2000 с глушителем, стал внимательно присматриваться, пытаясь разглядеть, кто же там все-таки шастает у нас перед носом. Бойцы, примостившиеся рядом, ждали от меня команды, хотя учитывая какие запахи тепла и свежеиспеченного хлеба доносились до нас, пауза давалась нам нелегко. Я только совсем недавно покинул базу и вроде как не голодал - пайковые рационы закончились только вчера вечером, и то, от этих запахов закружилась голова, а что могли испытывать бойцы, который нормально не ели уже несколько недель, мог только догадываться.

Бойцы уже примерно представляющие, что такое прибор ночного видения сидели тихо, а я тщательно рассматривал окрестности, стараясь понять, что же мне так не нравится в этой картине.

–  Ну шо там, товарищ капитан?

Один не выдержал и зашептал так, что наверно и на другом конце села было слышен его украинский говор.

–  Тихо ты - зашипел в ответ второй.

Я все наблюдал и, не выдержав, тихо скомандовал.

–  По одному к дому, прикрывая друг друга. Только осторожно, вроде там кто-то ходит.

Мы короткими перебежками добрались до сарая и я услышал шум возни и приглушенный разговор, прерванный вскриком и потом кто-то тихо зашипел и раздался звук, похожий на хлопки в ладоши, сопровождающиеся тихими вскриками. Мой натренированный, точнее испорченный, западными фильмами менталитет сразу нарисовал картину интересную, волнующую картину. И видимо не только у меня одного. Мы замерли возле деревянной стены, прислушиваясь к этим странным звукам, которые были прерваны каким-то рычанием и вскриком. На лицах моих спутников мелькнули улыбки. Хотя странно все это. Скрипнула дверь сарая, мы замерли, услышав шаги, и спустя несколько мгновений перед нами остановился самый натуральный немец, без головного убора, с подвешенным на шею ремнем с подсумками и спокойно, даже как-то вальяжно спускающий штаны.