Чтение онлайн

 - Когда с вами путешествует специалист по волшебным наукам, загадок и опасностей не существует! — самодовольно заявил он, размахивая на ходу посудиной в такт словам.

 - Что это значит?

 - Это значит, что все произошло так, как я предполагал! Содержимое этой бутылки действительно нельзя было пить! Посмотри, что нацарапано на стенке! — и он сунул бутыль Ивану под самый нос.

 - Не вижу так, — чуть не вывихнул он глаза. — Дай в руки посмотреть.

 - Гляди! Тут написано «Вода мертвая»! «Одна и пять литра»!

 - Да? — вежливо удивился Иванушка. — И что?

 - А то, что если побрызгать такой водой на раны умершего человека, то они затянутся! Обрати внимание, царевич — «побрызгать»! Твоя же счастливая звезда висит в зените — ты сел передохнуть там, где, судя по всему, был похоронен какой–то бедолага и не побрызгал — полил его мертвой водой!

 - И поэтому…

 Маг нетерпеливо махнул рукой, призывая не перебивать его речь.

 - Мертвая вода в лавках магических припасов продается не бутылками — миллилитрами! Эта старуха Яга была просто богачкой, имея столько мертвой воды! Но и она, готов спорить на свой балахон, не собиралась ни на кого ее ВЫЛИВАТЬ! Никто и никогда в магическом мире не проводил таких экспериментов, царевич Иван! Никто! Ты знаешь, что можно из этого сделать? Не какую–то занюханную курсовую, переписанную из не читаемых никем глупых книг — диплом! Диссертацию! На степень магистра! Не меньше!

 Настала очередь Ивана проявлять нетерпение.

 - Ну, и что с того?

 - Как это что! Меня не выгонят из школы раньше времени, и этот ужасный человек не заберет меня к себе! Что тут непо…

 - Я говорю, что с того, что я вылил на чьи–то останки мертвую воду, ваше будущее магистрство!

 - А–а… Это… По–моему, дальше все и так понятно. Раны и следы разложения на трупе от такого количества мертвой воды не успели затянуться — он просто ожил раньше! Но как зомби. Или вурдалак? Или вампир?.. Кхм… Короче, он двигался, проявлял агрессивность, но был неживой. Но когда я разбил о его голову вторую бутылку, и ее содержимое полностью облило кровожадного монстра, преобразования продолжились! Потому что в бутылке была не менее, а то и более дорогая живая вода, которую в таких количествах на ва… вур… зо… на нежить никто и никогда не выливал! И свершилось чудо — существо превратилось в того, кого сколько–то времени назад убили и закопали здесь! И даже его одежда восстановилась! Это отдельная докторская! Я профессор! Я магистр!.. Я гений магии и волшебства!..

 Старик и царевич с вытаращенными от изумления глазами наблюдали, как во время своей пылкой речи чародей оторвался от земли и стал медленно, но неуклонно подниматься все выше и выше с каждым словом.

 - Агафон? — наконец нерешительно проговорил Иван, справедливо опасаясь, что такими темпами его спутник может скоро превратиться в спутник Земли.

 - Что? — с неохотой прервал он свои мечтания вслух.

 - Ты… хорошо себя чувствуешь? — осторожно задал вопрос лукоморец.

 - Да, а что? — подъем прекратился метрах в четырех от них.

 - Ты… летаешь.

 - Че… ой!..

 Рыхлый муравейник предотвратил встречу изумленного мага с матерью–Землей, и растревоженные красные насекомые искрами брызнули в разные стороны.

 - Ой–ой–ой–ой–ой!!! — продолжил волшебник и, мгновенно вскочив, кинулся бежать прочь, отряхивая с себя рассвирепевших рыжих хозяев лесного домика, вероломно и мгновенно лишенных своего жилья.

 Проводив неотрывным взглядом быстро удаляющегося мага, старичок вымолвил с благоговением:

 - Вот человек — не богат, да славен: тот же боярин! В умной беседе быть — ума прикупить, а в глупой — и свой растерять. Он, верно, самый великий волшебник на всем Белом Свете будет?

 - Он–то? — переспросил Иванушка, честность которого вступила в борьбу с нежеланием говорить не слишком лестные слова о ближнем своем в его, ближнего, отсутствие. — Н–ну… Бывают и лучше… Наверное… А вы кто, дедушка? Как звать вас — величать?

 - Я… Я… Меня звать… Я…

 Растерянность, испуг, ужас, отчаяние по очереди отразились на лице старичка.

 - Я не помню! Вот, не спавши, да горе наспал! Беда приспела — наперед не сказалась!.. — запричитал дедок, хлопая себя руками по бокам.

 При слове «беда» Иванушку слегка передернуло, но старик не обратил на это никакого внимания.

 - Вот, летела муха–горюха — попала к мизгирю в тенета! Сам в свое голове — да не хозяин!..

 Иванушка заслушался старика — склонил голову.

 - А вы, дедушка, случайно не по творческой части будете?

 - Чево баешь? — прервал причитания старик.

 - Больно уж чуднО разговариваете вы. Складно да ладно — как по писанному. У меня книжка такая была — «Пословицы и поговорки лукоморского народа». Как вы писали. Может, вы и впрямь писатель какой–нибудь, или поэт, или сказитель…

 - Не знаю, сынок, не знаю… — чуть не плача развел руками старик. — И как звать–величать — не помню!.. Ох, беда, беда! От одной беды избавился — другая в окно лезет!

 Царевич подумал, что заставить старичка не упоминать это злосчастное слово на букву «бэ» можно только одним способом — отвлечь его чем–нибудь.

 - Не расстраивайтесь, дедушка. Я думаю, вы все потом вспомните. Мировая литература знала немало примеров, когда после травмы головы человек терял память, а потом она возвращалась. Давайте, мы ваше имя угадать попробуем. Я вот читал об одном сказителе, например, так его звали Баян.

 - Гармошка такая, что ли? — прозвучало из–за плеча Ивана. Не оборачиваясь, он понял, что вернулся Агафон.

 - Это ты не подумавши молвил, — с улыбкой отозвался старик, и его бледно–голубые глаза ожили на худом морщинистом лице и залучились смехом . — Баян — от старинного лукоморского слова «баять» — говорить, значит. Для волшебника — потеха, а для сказителя — самое подходящее имя. Лебедь — по поднебесью, мотылек — над землей: всякому свой путь. Да только не отзывается мое сердце — не то, значит…

 - Ну, тогда… Порфирий?

 - Никанор?

 - Илья?

 - Семен?

 - Аристарх?

 - Святослав?

 - Захарий?

 - Епи…

 - Стой! — старичок замигал глазами на Агафона. — Как ты последнее сказал?

 - Последнее? — наморщил лоб Агафон. — Не помню… На «З», по–моему, что–то… Зоил? Зосима? Зиновий? Зенон?.. А, Зах..

 - Вспомнил! — расцвел старик. — Вспомнил. Меня называли «Дед Зимарь».

 - Зимарь? — озадачено переспросил маг. — Зимарь? Никогда не слышал такого имени. Это от слова «зима», что ли?

 - Может, это не имя, а прозвище? — догадался Иван.

 - Может, и прозвище, — задумавшись, согласился дед. — Но лучше уж маленькая сушка, чем дырка от большого бублика. Хоть что–то вспомнили — и то хорошо. А имя… глядишь, и оно придет. Со временем.

 - Будем надеяться… — вздохнул чародей, но тут же весело добавил: — А, кстати, я речку нашел — иди, умойся, царевич лукоморский, а то я рядом с тобой дальше не пойду!

 Умыться — это максимум, на что согласился Иванушка. Стирать одежду в холодной воде и потом ждать, пока она высохнет на бледном октябрьском солнышке, или, тем более, надевать ее сырой, он отказался наотрез. Да его никто об этом и не просил.