Чтение онлайн

 Слегка разочарованный всё же лукоморец пожевал в одиночестве хлеба с сыром, умудрился отгрызть уголок размером с березовый листик от своего куска конины [107], из соображений гуманности через «не могу» доел все шесть раздавленных помидоров, запил всё водой из фляги и вдруг пришел к выводу, что если через минуту он не уснет, то через полторы минуты непременно умрет.

 Но оставалось сделать еще кое–что.

 Вернее, сказать.

 - Извините, я должен был сказать это сразу, но как–то не до того было… — проговорил он, обводя взглядом лица своих немногословных стражей, останавливаясь хоть на мгновение на каждом. — Я хочу сказать вам спасибо за то, что вы остановили вовремя наших коней.

 Умруны недоуменно нахмурились и переглянулись.

 - Не… за… что?.. — неуверенно проговорил в ответ один из них, словно вспоминая сложный, полузабытый урок иностранного языка. И тут же добавил: — Ваше превосходительство.

 - Да как это — «не за что»? — удивился Иван, запахивая поплотнее бурку и непроизвольно ежась — то ли от ночного холода, то ли от перешедшего в финальную стадию наступления сна. — Если бы не вы, кони могли поломать деревья и пораниться, и мы тоже… А еще мы не поблагодарили вас за ваше весьма своевременное появление в стане кочевников. Вы спасли всем нам жизнь. Конечно, это звучит чересчур высокопарно… Но это ведь правда! И мы все вам очень благодарны. И я, и дед Зимарь, и… — он поискал глазами, но не нашел вокруг ничего агафоноподобного, но беспокоиться не стал, так как услышал мученический голос, жалобно обращающийся к быстро темнеющим небесам, откуда–то из–за спины старика, с самой земли. — И наш волшебник тоже присоединяется… я уверен… Спасибо вам.

 Умруны молчали, сидя неподвижно и глядя на пламя, и лишь шустрые отблески костра метались по их непроницаемым лицам.

 Иванушка смутился, подумал, что он что–нибудь не так сказал, или обидел их ненароком — кто знает, что может обидеть живых мертвецов, если вообще есть на Белом свете такая вещь, и чтобы скрыть неловкость, поспешно проговорил:

 - Я видел, в бою с кочевниками вы были ранены… У одного из вас даже… сабля… — он изобразил кривой инструмент убийства и сам процесс протыкания замысловатым, но неопределенным жестом, пробежал глазами по черным кожаным нагрудникам умрунов, но оружия, оставленного накануне Рашидом в груди его освободителя, видно не было. Впрочем, как невозможно было сказать, кто, собственно, из них его избавитель — отличить одного умруна от другого было так же просто, как одну каплю воды от другой.

 - Может, вам нужна помощь?.. — еще более растеряно закончил царевич. — Если вам нужны бинты… То есть, у нас их, по–моему, конечно, нет, но можно что–то придумать, я уверен… Я видел, в мешке была иголка с нитками… Зелеными… Можно зашить раны… Или что вы делаете в таких случаях?..

 Умрун слева повернулся к Ивану и задрал разорванный рукав куртки: под ним, от запястья до сгиба локтя, руку прочерчивал четкий, черный, словно нарисованный чернилами, тонкий шрам.

 - Это — утрешний след от сабли кочевника, — ровным голосом проговорил умрун, словно показывал не собственную часть тела, а ствол дерева. — Наши раны затягиваются сами по себе, ваше превосходительство. Остается только такая полоса. Не думайте о нас.

 Иванушка поморщился, словно это его руку располосовала кривая сабля какого–нибудь Керима или Ильхама, и взглянул умруну в лицо:

 - Тогда можете взять нитки, чтобы зашить одежду… Только они всё ещё зеленые…

 - Будет исполнено, ваше превосходительство, — отчеканили суровым хором умруны.

 - И не называйте меня, пожалуйста, «ваше превосходительство», — покачал головой царевич. — Зовите меня просто Иваном.

 - Будет исполнено, ва… Иван.

 - Вот, так–то лучше, — слабо улыбнулся лукоморец. — Кстати… я всё хотел вас спросить… А как вас зовут?

 - «Эй, ты, иди сюда», — без промедления и гораздо более уверенно ответил другой умрун, слева от него. — И добавляют номер того, кого зовут, ва… Иван. Вот видишь: у каждого на рукаве нашит его номер.

 - Нет, я не про это, — отмахнулся Иванушка. — Я спрашиваю ваши имена.

 - А–а, — понимающе кивнул умрун. — Имена. Меня зовут Первый. Его — Второй. Это вот — Третий. Тот…

 - Да нет же, — нетерпеливо замотал головой царевич. — Не цифры. Имена. Я спрашиваю ваши имена, понимаете?.. Вот я, к примеру, Иван. Он — Агафон. Дедушку звать Зимарь. Ковер — Масдай. А вас?

 Умрун напрягся, взгляд его стал оловянным, тупым, и он пустым голосом повторил:

 - Меня зовут Первый. Его — Второй. Его — Третий. Того…

 - Но «Первый» — это не имя, это порядковый номер!..

 Он не договорил, пристыжено замолк, вспомнив, что рассказывал ему волшебник о том, как появляются на свет умруны, и, помолчав, осторожно подбирая слова, спросил:

 - Ты… не помнишь… кем ты был… до того… как стал… солдатом?..

 Умрун наморщил лоб и поджал губы, честно пытаясь припомнить, но через минуту виновато взглянул на лукоморца:

 - Нет… Не помню… До того, как я стал гвардейцем его величества царя Костей, не было ничего. Сержант Юркий учил нас, что имена бывают у людей. У умрунов — только номера. Умрун — никто. Он создан, чтобы служить его величеству царю Костей. Наша жизнь — его жизнь.

 - Кстати, о царе, — сипло присоединился к разговору дед Зимарь. — Это он приказал вам защищать царевича Ивана?

 - Никак нет, — отчеканил Первый, довольный, что ему, наконец–то, задали прямой и понятный вопрос, и удовлетворенно замолк.

 Видя, что объяснения не следуют, лукоморец спросил сам:

 - А кто?

 - Жена его величества царя Костей ее величество царица Елена Прекрасная, Иван, — с готовностью отрапортовал умрун.

 - КТО?!..

 Умрун повторил.

 - Елена Прекрасная?.. — беспомощно переспросил Иванушка, словно всё еще надеялся, что недопонял, или умрун что–то путает. — Елена Прекрасная?.. Но… Она же… Или ее уже тоже… пока мы… то есть, я…

 - С чего ты взял, что это именно она? Может, в мире есть несколько Елен с таким прозвищем? — впервые за вечер перестал стонать и высказал резонное предположение маг.

 - Может… Не знаю… Но про других я никогда не слышал… — забормотал ошарашенный лукоморец. — А если нет?.. Какое дело неизвестной мне Елене Прекрасной до неизвестного ей меня? Нет, должно быть, это супруга Васи! Но если Костей похитил и ее?.. Что же это тогда получается?..

 - Погоди паниковать, царевич, — болезненно поморщился чародей, не то раздраженный растерянностью друга, не то измученный беспрестанно вопиющим об ударе милосердия или, на худой конец, стакане яда, телом. — Сейчас всё выясним.

 И обратился к умрунам:

 - Она, эта Елена, уже давно замужем за Костеем?

 - Нет, она появилась в замке недавно, и официальной церемонии еще не было, — ровным голосом, не обращая внимания на терзания Ивана, отвечал умрун.

 - Откуда она родом? — продолжал допрос заинтересованный Агафон, на минуту позабыв об усталости.

 - Издалека. Кажется… — сдвинул он брови, вспоминая. — Кажется…

 - Из Лукоморья, — подсказал умрун, которого представили как Третьего.

 - Я же говорил!.. — схватился за голову Иван. — Еще и ее!..