Чтение онлайн

 - Что?

 - Если вы надумаете идти к другим Змеям нашей страны, не надо их вот так пугать и над ними издеваться. Просто вежливо покричите у входа в логово чтобы вызвать хозяина и задайте ему ваш вопрос. Если он нормальный Змей, он вам сам все расскажет.

 - А если нет? — с сомнением прищурился Иванушка.

 - Тогда вы, кажется, знаете, что делать, — сухо отозвался Змей. — А теперь — прощайте. Только пусть колдун меня сначала освободит.

 - Нет, погоди, — строго потряс пальцем перед носом правой головы Агафон. — Может, ты и не врешь, но мы бы хотели осмотреть твою пещеру. А? — и он хищно вперился взглядом в пару слезящихся помутневших желтых глаз, оказавшихся к нему ближе остальных, как будто ожидая, что Змей сейчас дрогнет и во всем признается.

 Змей шумно вздохнул.

 - Ну, что ж. Если вы мне не верите — я понимаю, что вы имеете полное на то право, репутация нашего народа в прошлом, увы, не безупречна — вы можете осмотреть мое жилище. Правда, я не ожидал в столь поздний час визита гостей, и там не слишком прибрано… — Иванушка мог бы Серафимой поклясться, что все три головы при этом смутились и покраснели, — но это, как я вижу, единственный способ убедить вас …

 Через двадцать минут унылые спасатели царевен уже снова стояли перед Змеем. Никаких следов Серафимы, равно как и других человеческих существ, в его логове не было.

 - Ну, убедились? — кисло поинтересовался Змей.

 - Убедились… — неохотно признался Агафон.

 - Но я не пойму… — не сдавался царевич. — Ведь мы видели! Красные горы, Змей… то есть, один из Змеев…

 - Где вы видели?

 - В волшебном блюде. Когда просили показать… просили показать… просили…

 На Иванушку было больно смотреть.

 - Что? — забеспокоился дед Зимарь. — Что просили?

 - Мы просили показать Змея, — закусил губу до крови Иван. — И оно нам показало. Змея. А нам надо было… попросить… показать… Серафиму… Какой. Я. Дурак. Но я подумал… Я не подумал… Я решил… Какой я идиот!.. Агафон!.. Дедушка!.. Что я наделал!.. Что я натворил!.. Потерять столько времени!.. Из–за такой глупой ошибки!.. Но ведь я был уверен, что ее унес Змей и, что разыскав его, мы спасем Сеню!..

 - Кого?

 - Царевну Серафиму, говорю…

 - Ну, не убивайся ты так, Иван–царевич! Ведь можно еще что–нибудь придумать! — успокаивающе приобнял за плечи убитого роковой ошибкой царевича старик. — Утро вечера мудренее! Может, еще не все потеряно, может…

 - Послушайте, люди! — не выдержал тут Змей. — А вы не могли бы сначала отлепить меня, а уже после расстраиваться? На улице ведь не май–месяц!

 - Отпусти его, Агафон… — рассеяно попросил Иванушка, поворачиваясь, чтобы сесть на Масдая.

 - Хорошо, — пожал плечами тот. — Только я не знаю, как. Но если вы настаиваете, я могу попробовать одно заклинание…

 - Не надо!!!.. — вырвался одновременно крик из пяти глоток.

 Вырубание мечом–кладенцом из застывшей лавы Змея при свете волшебных факелов Агафона продолжалось до утра. К окончанию процесса чудище находилось на грани нервного срыва, хоть Иванушка и попрактиковался предварительно на своих сапогах, отделавшихся всего лишь одним надрубленным каблуком.

 Потом до обеда продолжалось отскребание его от кусков пемзы.

 К полудню лукоморец чувствовал себя так, как будто собственноручно изрубил в фарш целое стадо Змеев. И у всех было не меньше шестнадцати ворчащих, жалующихся, взывающих к высшей справедливости голов.

 За это время дед Зимарь успел найти в щелях среди камней какую–то полузасохшую чахлую травку, растереть ее в порошок и присыпать раны многострадальной рептилии, несмотря на ее угрюмый скепсис. К удивлению всех, кроме самого деда, через несколько часов раны затянулись и буквально на глазах стали покрываться тоненькой розовой чешуей.

 Потом Змей, опробуя вновь обретенную мобильность, слетал на охоту и принес двух баранов, которых зажарили на вертелах и съели вчетвером за мир и дружбу между двумя народами (Масдай от своей доли отказался).

 К окончанию трапезы до них, наконец, добрался высаженный вчера на самой удобной для обозрения предполагаемой битвы, но не самой удобной для спуска скале проводник из Атланик–Сити — атланской столицы Красной горной страны. Он доел остатки баранины, стараясь не показывать разочарования в том, что это — единственный из трофеев, доставшийся ему со всей экспедиции, и предложил за бесплатный проезд проводить их обратно до столицы. Путники согласились и, помахав на прощание Измеину (так звали их нового знакомого — Змея), легли на обратный курс.

 Атланик–Сити — так Атланик–Сити.

 Что теперь делать и где искать Змея, похитившего Серафиму, они не знали все равно.

 - …Пусти, окаянный!!! Пусти, кому говорят!!!..

 Серафима извернулась и пнула пяткой в чешуйчатый твердый живот Змея–Горыныча.

 В любой рукопашной это срабатывало с неизбежностью падающего кирпича. Сейчас же это привело только к тому, что с нее свалилась и торопливо направилась к земле–матушке голубая атласная туфелька — подарок царицы Елены. Хоть царевне они никогда особо и не нравились — она предпочитала сапоги, желательно со шпорами — но терять по вине этой мерзкой змеюки, пусть даже и с крыльями, единственную доступную ей сейчас обувь не хотелось нисколечко.

 И она забарабанила по сжимавшим ее осторожно, но крепко, как прутья клетки, когтистым лапам с удвоенной энергией, хоть и с целью, отличной от прежней:

 - Пусти, дурак! У меня туфля упала! Да остановись же ты!!! Чучело огородное!!!.. У меня нога мерзнет!

 С таким же успехом она могла попытаться раздолбить кулаками колонну, поддерживающую своды Тронного зала лукоморского дворца — холодная жесткая чешуя, покрывающая мускулистое тело чудовища была столь же податлива, как ее малахит.

 Убедившись лишний раз на собственном опыте в бесплодности попыток вступить в переговоры, запугать, разжалобить или обмануть Змея, Серафима устроилась поудобнее в клетке когтей, насколько ей позволяло ее положение. Она поджала под себя, замотав в складках платья, босую ногу — не май месяц на улице, хоть и солнышко светит, спрятала лицо в соболью опушку опашня от бьющего упругими волнами встречного ветра, схватилась одной рукой за венец, чтоб не сдуло, и углубилась в созерцание быстро меняющегося пейзажа внизу и своей нелепой, так же быстро изменившейся судьбы.

 От таких поворотов она за месяц супружеской жизни с разлюбезным царевичем Иваном — младшим сыном старого царя Симеона — успела слегка отвыкнуть. Но не слишком. И поэтому то время, которое иная царевна на ее месте потратила бы на слезы и причитания, Серафима решила употребить на выработку стратегии.

 В конце концов, разве не о приключениях она мечтала весь этот месяц замужества, не на путешествия ли подбивала своего супруга чтобы, наконец, покинуть опостылевшую рутину, благолепие и спокойствие царских палат и снова, очертя голову, врубиться в бестолковую, но радостную карусель событий, открытий и новых мест, которая для нее и была единственно возможной настоящей жизнью?