Чтение онлайн

 - Если у нас не поминки, то нет. Если ваше величество не затруднит, сделайте сервиз ну, хотя бы, голубого цвета. С золотыми каемками.

 - Для вашего величества — все, что угодно. Даже золотые каемки, — уголки губ Костея подвинулись к ушам.

 Камень засиял, посуда, как бдительный хамелеон, приняла заказанный вид.

 - Неплохо, — склонила голову царевна.

 - Ну, а теперь, когда все здесь по вашему вкусу — присаживайтесь, моя драгоценная Елена, — жестом пригласил Костей, и губы его растянулись еще шире. Наверное, это было счастье.

 Но драгоценная Елена его счастья не разделила.

 - Как, вы не хотите отодвинуть мне стул, чтобы я могла сесть? — весь ее вид был нерукотворным монументом Недоумению в самом его дистиллированном виде.

 - Вы плохо себя чувствуете? — недоумение царя было еще более искренним — это почувствовала даже Серафима. — Вы не можете сами отодвинуть стул?

 - Нет, благодарю вас, насколько это возможно после ночи в неотапливаемых недоотремонтированных покоях под храпение Змея–Горыныча и туалета без помощи служанок, я чувствую себя нормально. Но отодвинуть стул, чтобы помочь даме сесть — это требование этикета.

 - Да?

 Если бы в его присутствии кто–нибудь сейчас произнес «гиперсенситивный синхрофазотрон на мю–мезонах», вряд ли это вызвало бы у него большее непонимание.

 - Да.

 Тон женщины его мечты не оставлял пространства для маневра, и он повиновался.

 Будущее и настоящее вновь стали светлыми и безоблачными — ровно на три секунды.

 - А где у вас салфетки? Где вилка и нож? И что мы будем есть ложкой? — вежливый вопрошающий взгляд царицы снова поставил его в тупик, и он ощутил давно забытые чувства — маленького мальчика, не выучившего уроки.

 - Это тоже требования этого вашего… Этикета?

 - Да, — ровно сообщила Серафима.

 Вспышка Камня — и недостающие предметы появились на столе.

 Очень хорошо.

 Продолжим.

 - Этикет требует, ваше величество, чтобы человек за столом сидел не разваливался на всем сидении стула.

 Костей подтянулся.

 - И не балансировал на краешке.

 Он переместился на середину.

 - Сиденье стула нужно занимать полностью, слегка прикасаясь спиной к спинке.

 Перемещение продолжилось.

 - Салфетка должны быть расстелена на коленях.

 - У нас нет салфеток. Они не нужны! — попытался перехватить инициативу царь, но с таким же успехом он мог попытаться перехватить струю из брандспойта.

 - Нужны. Это требование этикета. И нельзя класть локти на стол. А вилку надо держать в левой руке. Нет, так едят только в Вамаяси. Переложите нож в правую руку, если вас это не затруднит. Картофель не принято резать ножом. И хлеб тоже. А насаживать на вилку кусок мяса нельзя. Как раз его–то режут ножом. Но не разрезают сразу.

 - Но…

 - И не разговаривают с набитым ртом.

 - Почему?!

 - Так требует этикет.

 Последняя капля терпения Костея с коротким жалобным шипением испарилась с раскаленной печки его раздражения, как сказал бы один Серафимин знакомый шатт–аль–шейхский караван–сарайщик.

 - С меня хватит! — крошки шрапнелью полетели во все стороны. — Кто такой этот ваш Этикет, провалиться бы ему сквозь землю, и почему я, будущий повелитель мира, должен повиноваться его дурацким требованиям?!

 Серафима приподняла бровки домиком, совсем слегка, но вполне достаточно для того, чтобы обозначить некоторую степень удивления.

 - Как, вы не знаете, кто такой был Этикет? — уточнила она, откладывая нож в сторону, и наткнулась на почти враждебный взгляд Костея.

 - Нет.

 - Я могу рассказать вам, — сделав вид, что так и должно быть, улыбнулась она. — Легенда гласит, что Этикет Семьдесят Пятый был королем Этики, маленькой страны далеко на западе от Лукоморья, теперь давно ставшей провинцией страны побольше и повлиятельнее. Но много лет назад это была самая древняя королевская династия всего дикого тогда еще Запада. Ее суверены правили в сороковом колене уже в то время, когда родоначальники остальных династий только еще ходили за своими волами или косили солому…

 - Солому не косят, — автоматически поправил царь.

 - Ну, силос, — отмахнулась Серафима. — Не будем сейчас обсуждать ботанические подробности. Суть в том, что Этика была чрезвычайно маленькая, бедная и незначительная страна во всем Забугорье. Все торговые пути проходили мимо, из полезных ископаемых были одни бесполезные, земли — сплошные неудобья, а армия состояла из главнокомандующего — короля, генералиссимусов — его братьев, фельдмаршалов — его сыновей и генералов — его внуков. Но, как я сказала, это была чрезвычайно древняя династия, и правители других стран по одной только этой причине завидовали ей и уважали ее. К чему привела зависть, вы знаете — страны больше нет. Уважение же привело к тому, что все монархи Запада стали стараться им подражать, быть похожими на них манерами и поведением, если не древностью. И именно Этикет Семьдесят Пятый собрал все правила поведения своей семьи на все случаи жизни и записал их, потому что короли, герцоги и эрлы создавали немалую неразбериху и стеснение при его дворе своими постоянными приездами–отъездами для перенимания опыта.

 - Но они нелепы, они не имеют смысла!

 - Ну, почему же, — легко пожала плечами царевна, ясно показывая, что смысл–то, безусловно, есть, только не для всех, не будем тыкать пальцем, заметный.

 - Ну, например, кто придумал, что нельзя класть локти на стол? — Костей думал подловить Серафиму, но та была наготове.

 - Это очень просто, — развела она руками. — Семья у Этикета Семьдесят Пятого была очень большая, а обеденный зал и стол — гораздо меньше. И когда они все вместе садились кушать, то руки им приходилось держать к телу близко–близко, потому что если бы кто–то положил локти на стол, то какому–нибудь фельдмаршалу, или царевне, или инфанту не хватило бы места.

 - Ну, хорошо. А как насчет неразговаривания с набитым ртом? — не сдавался Костей.

 - Еще проще. Семья у Этикета Семьдесят Пятого была очень большая, а продуктов — гораздо меньше, и если кто–то начинал говорить не прожевав, то к тому времени, когда он свою речь заканчивал, заканчивалась и еда на столе.

 - Ладно. Но почему нельзя резать мясо сразу?

 - Видите ли, семья у Этикета Семьдесят Пятого была очень большая, а мясо — очень дорогое, и поэтому если кто–то разрезал его сразу на мелкие кусочки, то к концу трапезы оказывалось, что половину растащили соседи слева или справа, а иногда и напротив.

 - Так, понятно. Но почему нож нужно держать именно в правой руке, а вилку — в левой?

 - Это еще логичнее. Большинство людей — правши.

 - Ну, и что? — недоуменно уставился на царевну Костей.

 - Видите ли вы, семья у Этикета Семьдесят Пятого была очень большая, а еды — в разы меньше, и поэтому когда недальновидно разрезавший все мясо сразу, к примеру, генерал ловил своего соседа — генералиссимуса за похищением разрезанного, то ссора иногда перерастала в дуэль, нож использовался вместо меча, а вилка — как кинжал.