Чтение онлайн

Я мечтала привезти детей сюда и показать им эти бескрайние пляжи. И у меня получилось воплотить эту мечту! Если в паспортах родителей стоит туристическая виза, то они заполняют заявление на детей – и те автоматом получают американскую визу на три года.

Весь апрель 2014 года я провожу на сайтах поиска жилья и решаюсь наконец-таки снять стильную квартиру недалеко от океана. Сейчас думаю: это ж надо было выбрать квартиру прямо на легендарном Abbot Kinney, в минуте ходьбы от школы, в которой чуть позже будут учиться Василиса и Макар!

В это время я летала в Израиль и закупала ткани. После чемоданами тащила их домой, шила платья и комбинезоны – а потом снова летела в Тель-Авив на закупку и фотосессию.

Приближался День защиты детей, 1 июня 2014 года, мы должны были вылетать в Лос-Анджелес всей семьей. Сейчас сделаю лирическое отступление, без которого эта глава, как мне кажется, будет непонятной.

Немного об отношениях с Димой в тот период: полного доверия у нас не было никогда, я все время чувствовала холодок, дистанцию, какую-то формальность. На мой взгляд, в нашем союзе не было зрелости. С Димой классно дружить и тусоваться. Мы и сейчас со стороны создаем впечатление вполне «живой» пары – именно по той причине, что почти ничего не изменилось между нами: в браке мы были друзьями и сейчас, в разводе, остались в тех же отношениях. Но это не вписывается в мое понимание пары «мужчина и женщина».

Мой горячий темперамент бил в колокола. Жажда духовной близости, вдохновение от партнера, совместный рост… Как бы я ни старалась, мы не двигались в этом направлении. За внешним семейным благополучием скрывалась зияющая дыра. Мне всегда было одиноко в этих отношениях. Вроде бы замужем, но сама по себе.

В то время комментаторы в моем «Инстаграме», когда у них заканчивались аргументы, плескали мне в лицо водой: «В отличие от тебя, Саша, у меня хотя бы муж и полная семья!» Да, вы однозначно преуспели в этом. Возвысились надо мной!

Многие преуспели искренне и по-настоящему, и мое сердце счастливо улыбается, глядя на ваши союзы, тянется к вам, учится у вас. Но куда больше тех, кто преуспел в образе жизни «Хочу, но не могу» или «Не хочу, но надо». Сплошь и рядом я вижу, как люди живут с нелюбимыми, убеждая себя, что это нормально и все так живут. Я так не хочу и не могу. Всегда первая принимаю решение о разрыве отношений. Возможно, я не права. Но что наши с Димой семейные отношения закончатся, я поняла в отпуске в Лос-Анджелесе, это был лишь вопрос времени. Друзья не могут быть мужем и женой. Друзья могут быть только друзьями. По крайней мере, в моей реальности.

Во время каникул наше отдаление стало еще очевиднее. С раннего утра меня тянуло вместе с детками изучать новые места, есть здоровую, вкусную еду, загорать, бегать по берегу и ловить наползающие волны, кормить чаек, ездить в горы и в соседние города. Но делала я все это одна. Дима любил спать до обеда. Всегда. Сидеть за компом до раннего утра. Есть сэндвичи из «Сабвей» на завтрак… Он мгновенно обгорал, быстро уставал, сложно переносил хайкинг. К этому я относилась спокойно и терпеливо. Просто понимала, какая между нами пропасть и как мне хочется идти дальше. Мне хотелось читать книги и обсуждать их. Хотелось новых проектов и большой дом вместо съемной квартиры. Но у всех людей разные темпы, и мы с Димой не совпадали.

Я брала Васю и Макарку, кормила их на балкончике свежими ягодами с мюсли на завтрак и смотрела на детей в футболках с совятами, вереницей идущих на экскурсию. Это были дети из школы, в которую теперь ходит Макар, а Вася ее уже закончила.

Мы смотрели на школьников и даже не собирались переезжать. Наш отпуск в Лос-Анджелесе длился пол-лета. Дима улетел раньше. Мы остались еще на неделю – только я и мои дети.

Вернувшись в Москву, я активно занялась разработкой новой коллекции платьев. Тогда никто не мог даже догадаться, какую глобальную мысль я гоняю в голове. Я влюбилась в Лос-Анджелес окончательно и бесповоротно. Обычно так бывает у творческих людей – этакая точка невозврата: однажды тебе становится очень хорошо, а после, в другом месте, ты ощущаешь яркий контраст, когда тебе вдруг становится очень плохо. Так было у меня: вернувшись из полуторамесячного отпуска в Лос-Анджелесе, я замерла в депрессии.

Внешне этого было не видно. Гастроли продолжались, я вела бизнес, при этом старалась меньше тратить. Мне ничего больше не хотелось, в голове поселилась мечта! Я складывала «красные бумажечки» в коробочку, пока она не наполнилась, а потом обменяла их на зеленые по очень удачному курсу. В голове зрел план: полететь на три месяца с детьми и понаблюдать за своими чувствами – может, америкосы будут бесить меня своими правилами, и я прилечу обратно со словами: «Ну и подавитесь этой своей Америкой!»

Я обдумывала все детали, взвешивала и сомневалась – и так без остановки! Ревела на гастролях ночами. А днем в голове крутилось: как ты там одна, с детьми, без мужа, друзей, поддержки? А вдруг деньги закончатся или кто-нибудь заболеет? А что скажет мама? Представляю, как удивится папа! Как ты без знания языка, без жилья… Ну какая дура!

Сердце прыгало, оно тянулось в тепло, к солнышку, вечному лету, к голубому небу, пальмам-веселушкам, к чистым машинам, чистым ботинкам, к ветру, скользящему по голым икрам, к закатам на Венисе, к велосипедным дорожкам вдоль водной глади, к шуму волн по ночам, к океану!

Еду с производства, на котором вовсю идет пошив новой линии одежды. Съезжаю с МКАД на Ленинский. О чем-то говорю с Димой по телефону. Телефон вдруг становится тяжелым, я опускаю руку…

– Все. Нет смысла больше терпеть!

Внутри что-то щелкает. Идет перестройка. Тревога в душе растет каждый день, каждую ночь, но я не подаю вида. Тайно от всех прошу тур-менеджера не планировать с 1 сентября 2014 года гастроли в России.

Я встречаю Диму, прилетевшего из Китая, в Шереметьево. Он рассказывает, как отыграл сет.

– Дима. У меня есть одно серьезное решение. Если ты захочешь меня переубедить – я готова тебя выслушать. Если решишь лететь со мной – вот моя рука!

Дима выслушал и сказал:

– Я не буду тебя переубеждать. Хочешь – делай. Ничего тебе не обещаю. Если ты или я за это время встретим свою любовь, то другой не в обиде.

– Не в обиде.

Зачем-то накануне 1 сентября я отправила Василису в школу, чтобы взять у учительницы учебники, тетради и задания на три месяца вперед. Я сходила в школу и в сад Макара и написала заявления, что забираю детей на три месяца в другую страну. Директор и заведующая с удивлением смотрели на меня:

– Одна с двумя? Тебе оно надо? Ну лети, птица, как тебя удержишь – вон глазищи как горят!

Как сказать папе и маме? Так, делаем беззаботное лицо и сообщаем о переезде на другой континент с интонацией, будто спрашиваю: «Видели, в “Ленту” какие арбузы завезли хорошие?» Я знала, что они будут отговаривать, пугать, плакать, называть дурехой и тяжело вздыхать.

«Саша, Саша, это твоя жизнь, они никогда там не были, они не видели Тихий, они не знают, почему ты туда так хочешь! Держись, не сдавайся, говори всем, что ты ненадолго, что это просто трехмесячный отпуск! Не допускай дрожи в голосе. Эй, не артистка, что ли?»