Чтение онлайн

Пол Крейн был самым вменяемым. Седовласый, симпатичный, со смеющимися глазами. Он был другом акушерки Дэви. Принимал роды у Кардашьян и – какая удача! – работал в госпитале Cedars-Cinai, с которым сотрудничала моя страховая компания. Отлично! Знала бы я, что через пару лет буду лично вести за руку доктора Пола Крейна на домашние роды и слушать его профессиональные комплименты о моей работе доулой…

Один прием у Пола Крейна стоил $380, и я понимала, что эти деньги просто утекали – учитывая, что каждую неделю ходила к доктору Берлину в попытках перевернуть Льва и платила за каждый визит по $200. Я понимала, что таким образом скоро может встать вопрос: «А могу ли я вообще позволить себе родить?» Таких, кто, как я, выходил на докторов, с которыми даже страховые компании не работали, – были единицы. Большинство сливались на запугиваниях своего доктора. Но я была уверена и не знала другого пути, кроме как «Все будет хорошо! Все будет лучше всех!».

В этот период я потеряла из поля зрения Джулиана. Мы начали часто ссориться, и он куда-то пропал. Я осталась наедине с проблемами и вопросом: «Что делать, чтобы остаться в любимом городе?»

Я проигрывала. В голове крутился вариант с замужеством (ага, с пузом и двумя детьми – самое подходящее, конечно). Что еще? Рабочая виза? Написала в Димино агентство, и они согласились взять меня в свой лейбл и прислали список документов на визу О-1. Я поняла, что на последних месяцах беременности, когда мозг явно тормозит и прекращает свою активную деятельность, я вряд ли сама соберу весь кейс документов на английском.

Набираю номер адвоката, которого советовала подруга Катя. Я позвонила, чтобы спросить, сколько будет стоить с ее профессиональной помощью собрать список документов на визу О-1. А дальше происходит чудо. Целый час я не выхожу с балкона, последовательно отвечая на вопросы адвоката. Тут-то я и поняла, чем отличается талантливый адвокат от рядового. Всего лишь час – и я поверила в себя! Я вышагивала с животом по балкону туда-обратно, отвечая на бесконечные вопросы. Няня удивленно поглядывала на меня – всего за час разговора я стала увереннее, поднялся боевой дух.

Через час я кладу трубку, молча прохожу к компьютеру и сажусь за него… Молча начинаю выполнять задание, которое дала мне адвокат. А в голове звучат ее слова: «Саша, вам не нужны никакие другие варианты – вы сами являетесь претендентом на грин-карту! И поверьте, вы выйдете совсем на другой уровень, если сделаете это не за счет кого-то, а сама. Вы можете это САМА!»

Сама. Сама!

Я не ожидала, что, начав с вопроса о помощи в заполнении бумаг на определенный тип визы, адвокат убедит меня в том, что я являюсь прямым претендентом на грин-карту. Мне предстояло доказать американцам, что я обладаю определенным талантом, который уже был высоко оценен в России, а теперь я бы хотела применить свои творческие способности в Америке на благо этой страны.

Не говоря никому ни слова, два оставшихся месяца беременности я днями и ночами пишу, звоню и отправляю письма. Вычеркиваю один за другим пункты из списка нашего с адвокатом плана. Месяц бессонных ночей в поисках информации в Сети, десятки звонков на радиостанции и телеканалы, письма продюсерам и ведущим, сотни бумаг от букинг-агентов, подтверждение рейтингов в чартах ТВ и радио… Пришлось поднимать цифры официальных продаж моих альбомов из девяностых в рекорд-компаниях – но я так верила в то, что мой личный успех и талант в России могут дать мне грин-карту в Америке! Через месяц был собран полный кейс документов.

Даже члены моей семьи не знали, что кейс документов на ЕВ-1 собран и отправлен. Никто не знал, что я поставила на кон все – и все оставшиеся скопленные средства были отданы адвокату в качестве предоплаты. Где брать полную сумму – я не знала. Просто была уверена, что Бог всем управляет. Параллельно я читала, как в соцсетях надо мной смеялись: вот, мол, сейчас виза закончится – и пинком под зад Саша с потомством полетит назад.

Молчать и улыбаться стало моим правилом…

Нахожу телефон психолога, начинаю скайп-созвоны, чтобы привести свое психоэмоциональное состояние в порядок. Психолог рекомендует сместить фокус своего внимания на Лёвушку, через силу выкинуть из головы все обиды на мужчин. Может быть, Лёва как раз и ждал, когда он станет центром моей Вселенной, – ведь вся эта беременность была про решения, переезды, выяснение отношений, поиски путей, но… не про него. Солнышко мое, главный мой мужчина Лёвушка! Я твоя! Только твоя! Я жду тебя, родной. Смотри, больше нет никого и ничего рядом – только ты и я. И я люблю тебя и принимаю. Реши, как будет лучше для тебя. Я буду счастлива, если ты дашь мне возможность красиво и грациозно подарить тебе жизнь, но выбор за тобой. Я приму любое решение.

Мы гуляли с Лёвушкой вдоль Тихого океана, я рассказывала ему, какой он красивый: такой же голубоглазый и сильный. Все остальное я усиленно вычеркивала из жизни. Мне это давалось с трудом. Но я научилась больше не реагировать на провокации.

Я отправилась в Сан-Франциско к мощам моего любимого Иоанна Шанхайского – моей отдушины. Семь часов езды на авто в одну сторону и семь часов обратно – помолиться о родах и о том, чтобы малыш лег в правильное положение.

Последний визит к доктору Берлину перед поездкой в Сан-Франциско, а после нее я иду уже на второй визит к Полу Крейну в госпиталь, чтобы снова пробовать акушерский переворот. Прихожу к доктору уже новая, осознанная и говорю: «Я не понимаю, что не так с этим мальчиком, – посмотрите, он не крупный, он не застрял, голова легко ходит, попу я сама практически из таза вытаскиваю руками!» Доктор приглашает на кушетку, чтобы посмотреть. Я лежу и успокаиваю себя дыханием, прогоняю обиды. Доктор мягко мнет животик.

– Все!

– Что «все»?

– Я его перевернул – он так легко поддался, удивительно, будто сам этого хотел! Я просто подставил ему опору под ножки, а дальше он сам!

– Доктор, пожалуйста, можно мне остаться одной на несколько минут?

Я плачу и смеюсь. Лёвка! Лёвка, ну какой же ты… Лёвка!

Спасибо, Господи! Я никогда не забуду: когда ВСЕ оставили меня одну, я помню, КТО был постоянно рядом.

На другом конце земли плачут и обнимаются мои родители от радостной новости. Они в этот день ездили в Сергиеву Лавру – помолиться о том, чтобы Лев перевернулся.

Я мчусь домой, беру детей, по пути заезжаю к акушерке Дэви, которая пальпирует и радостно подтверждает головное предлежание, обнимает меня, – и мы договариваемся о ставших теперь возможными домашних родах. Дэви просит меня ходить, очень много ходить пешком, чтобы опустить Лёвушку пониже.

В Сан-Франциско мы ходим пешком. Я стою на коленях в православном храме и в слезах и безмолвных рыданиях благодарю и благодарю моего калифорнийского покровителя. Дети даже не смеют хныкать, помня, как исстрадалась мама, пока Лев не ложился в правильное положение. Как же изменился мир! Из маленькой точки он развернулся во всем своем многообразии, засиял красками! Какие мужчины? Какие разборки? Вот оно, мое главное счастье: мои дети со мной, в безопасности, я жива и здорова и мне больше ничто не угрожает. Что может быть чудеснее?