Чтение онлайн

Когда последние колеса прокатились мимо, Яан захлопнул дверцу машины и приказал:

— Теперь давай газуй, мы потеряли порядочно времени.

Дорога оставалась пустынной. Но еще на протяжении нескольких километров в нос ударял запах пыли, перемешанный с испарениями свежего конского навоза. Шоссе словно бы старалось отдышаться после неимоверной ноши, которую ему пришлось вынести.

Шофер прибавил скорость. Белые каменные верстовые столбы стали мелькать уже каждую минуту. Жара размаривала, и Яан всякий раз радовался, когда дорога оказывалась изъезженной в лесенку, машина начинала подскакивать, и тряска слегка взбадривала. Видимо, люди по этой погоде все были на сенокосе, по дороге навстречу им попалось всего две телеги, в той и в другой куда-то тряслись одинокие, в пришлепнутых шляпах, деды. Поселок, который они, сбавив скорость, проезжали, казался совершенно вымершим. Обгрызенная коновязь перед сельским магазином выглядела совсем заброшенной, дверь в лавку открыта, в дверях, прислонившись к косяку и отгоняя от лица мух, стоял продавец и разглядывал проезжавшую машину.

Неподалеку за поселком навстречу им попался легковой автомобиль. За ним тянулся огромный шлейф пыли; когда они поравнялись, пыль на несколько мгновений окутала все вокруг и лишила обзора. Шофер снял ногу с педали акселератора.

— Поди полк догоняет? — спросил шофер.

Яан не мог ответить. Отсвечивающее на солнце ветровое стекло не позволяло как следует разглядеть пассажиров встречной машины, он не был уверен, были ли они в военной форме или гражданской одежде. Лишь сосредоточенное лицо шофера за рулем запечатлелось на миг.

Постепенно это лицо стало его преследовать. Яан отгонял наваждение логическими возражениями. Что бы искал Ильмар здесь, так далеко от Виймаствере? Тем более что весной у него реквизировали машину, тот маленький серый «опель», как с грустью писала Хельга. Машина, которая им сейчас встретилась, была гораздо больше. Просто почудилось сходство, не более.

И все же он до конца не освободился от навязчивого наваждения. Снова перед глазами вставал зять, появлялось лицо Ильмара за рулем мчавшейся навстречу машины. Порой бывает, что впечатление первого мгновения берет верх над всем последующим. Конечно, мир был перевернут вверх дном известием о начале войны, но даже в этой суматохе должны же были существовать твердый порядок и своя логика. Хуторяне сейчас явно отсиживаются по домам, в смутные времена людей поддерживает устойчивость домашних стен, разумный человек не станет носиться по свету. Яан чуть было не тряхнул головой, отгоняя видение, но сдержался, сообразив, что шоферу это может показаться странным.

К вечеру 25 июня самый большой успех в немецкой группе армий «Норд» был достигнут 56 моторизованным корпусом генерала Эриха фон Манштейна, чьи передовые части проникли на глубину 180 километров от государственной границы. Достигнув возле Зарасая северной границы Литовской ССР, командующий 8 танковой дивизией вышеуказанного корпуса генерал Бранденбергер выслал в ночь на 26 июня по шоссе в направлении Даугавпилса передовой отряд с заданием захватить город. Вместе с передовым отрядом к Даугаве было заброшено подразделение особого назначения из диверсионного полка «Бранденбург».

Солдаты и офицеры особого подразделения были одеты в форму советских войск НКВД и вооружены винтовками, пистолетами и пулеметами советского образца. Офицеры и часть солдат владели русским языком, некоторые из них в 1940 году принимали участие в операциях десантников на Крите. Смешавшись с отходящими подразделениями советских войск, выдавая себя за раненых красноармейцев, диверсанты перешли на северный берег Даугавы. Группа состояла из 60 человек и имела задание завладеть мостами через Даугаву и держать их до подхода передовых частей немецких войск. Операция носила кодовое название «Дюнабург».

Ранним утром в 05.15 одновременно к начальникам караула шоссейного и железнодорожного моста явились капитан и старший лейтенант войск НКВД и заявили, что командование армии распорядилось заменить охрану мостов. Оба представили соответствующие письменные распоряжения за подписью начальника штаба 11 армии. Документы были поддельными. Попытки начальников караула проверить по телефону правильность распоряжений результатов не дали, так как линии связи были диверсантами предварительно перерезаны. Начальник караула шоссейного моста, деморализованный паническими слухами и беспорядочным отступлением накануне через мост огромного количества войск и беженцев, с чувством облегчения сдал охрану моста и начал со своей командой отход по шоссе в направлении на Резекне.

В караульной книге осталась подпись командира войск НКВД о приеме охраны моста. Подпись была неразборчивой.

Начальник караула железнодорожного моста не согласился без распоряжения своего непосредственного начальника передать охрану моста. На это старший лейтенант со знаками различия войск НКВД заявил: «Мне, как представителю органов, предоставлено право расстреливать на месте должностных отказывающихся выполнять распоряжения командования. Вы что, не признаете воинскую дисциплину?» Почти под угрозой оружия прежний караул был посажен в эшелон, идущий на Псков, и отправлен в тыл.

Возле моста произошел инцидент.

В то время как прибывший в форме войск НКВД отряд отстранял от поста караульную команду, у начальника саперной команды, приданной охране железнодорожного моста, младшего лейтенанта инженерных войск Осокина, возникло серьезное подозрение относительно законности происходящего. Так как младшему лейтенанту, так же как и начальнику караула, не удалось связаться по телефону со штабом, он решил действовать самостоятельно. Младший лейтенант спрыгнул в свое укрытие, которое было вырыто в 40 метрах от караульного помещения у железнодорожной насыпи, и включил электрические детонаторы взрывных патронов.

В результате произошел один взрыв. Провода, ведущие к остальным запалам, были уже перерезаны солдатами особой группы. В результате взрыва была разрушена одна несущая балка и 3,8 метра рельсового пути, взрывом контузило также одного унтер-офицера полка «Бранденбург», который поблизости от места взрыва перерезал провода.

В завязавшейся перестрелке младший лейтенант Осокин был ранен, взят в плен и отправлен с подходом немецких войск в лагерь для военнопленных. Командир диверсионной группы подверг дисциплинарному взысканию фельдфебеля Штайнера, ответственного за обезвреживание зарядов.

После овладения мостами обе группы немедленно связались по радио с частями подходившей 8 танковой дивизии, передав в эфир условный сигнал о захвате мостов. Движение по мостам не задерживали, но не допустили к автодорожному мосту саперов арьергардной дивизии, которым комдив отдал приказ заминировать мост и с приближением противника взорвать его. Капитан со знаками различия войск НКВД заявил, что он получил от штаба армии приказ сохранить мост в целости в соответствии с нуждами готовящегося контрнаступления, котором командир дивизии в известность не поставлен. Когда капитан саперов попытался выяснить положение, связь со штабом дивизии уже прервалась и восстановить ее не удалось. Через мост на северный берег шел непрерывный поток повозок, автомашин и людей. Кроме военных, идущих как группами, так и в одиночку, в тыл уходило и много гражданских лиц, главным образом партийных и советских активистов из северных уездов Литовской ССР, которым удалось спастись от подходивших немецких войск и буржуазно-националистических банд шаулистов.

Над мостами кружили немецкие самолеты-разведчики. Отдельные группы бомбардировщиков и истребителей атаковали движущиеся по шоссе перед мостом и за мостом колонны, с явной целью вызвать панику. Мост не бомбили. На шоссейном мосту время от времени возникали пробки, из-за чего на южном берегу Даугавы осталось множество повозок, а также автомашин, с которыми было трудно перебраться через мост. Подходившие сзади сталкивали оставленные на дороге транспортные средства в кювет.