Чтение онлайн

– А я и не знал, что ты у меня такая умная, – Лонс широко улыбнулся и поцеловал в макушку свою дочь.

И выглядело это так привычно, так естественно, словно… Я не мог подобрать слов. Воспоминания о том, как я с мамой проводил вечера за готовкой пирогов, за изучением науки, за играми, как я гулял с папой в парке, как мы вместе ходили на матчи… Всё это расцвело алым от боли бутоном в голове, так ярко цветущий среди мрачной пустоты. И причиняющий очень много страданий.

– Конечно, – Эсса сморщила нос и показала язык. – Я такая.

– Значит, ты не заодно с… – Агата посмотрела на меня и недовольно скривила лицо. – Как тебя зовут?

– Трант, – я решил не раскрывать своего полного имени, потому что так и не понял, знали ли родители Эссы про то, кто придумал десептизм, или нет.

– Ну, наполовину я согласна с ним, – пожала плечами блондинка и сделала несколько глотков чая. – И не вижу в этом ничего плохого.

– А я не согласна, – возразила Агата с ещё более недовольным лицом. – Всё было хорошо, пока не начались эти обзывательства и споры. Сначала всё это распространялось только на подростков, а взрослые всего лишь решили, что это такой переходный возраст. Начались споры между поколениями, потому что в основном дети ни во что не верили и вели себя так, будто всё знали благодаря интернету и своим телефонам. Но затем и среди взрослых начались проблемы. Теперь разговоры даже за обеденным столом стали чаще всего о десептизме, мистике и смысле всего этого. Наш мирный городок вдруг стал переполняться спорами, конфликтами, драками. Никогда такого не было, а тут… Что за сволочь это придумала?

К концу речи женщина выглядела раскрасневшейся от злости, нервной и склонной к истерике. Наверное, я должен был почувствовать стыд за то, что был причиной всех этих бед, или обиду за то, что Агата меня обозвала, но ничего из этого я не испытывал. Мне был приятен результат моей идеи. Приятно осознавать то, что именно я стал причиной всех этих изменений, что именно моя идея заставила людей посмотреть на мир под другим углом, как это было с Клемом.

Приятно осознавать то, что ты приносил пользу людям, как бы это они ни воспринимали. Плевать на это.

– Но может это даже к лучшему? – хладнокровно спросил я, внимательно изучая всех сидящих за столом ледяным взглядом. – Эти споры и проблемы, про которые вы говорили, миссис Киплинг, ведут к определённым изменениям в жизни людей и…

– Последствиям, – резко прервала меня Агата, будто была на грани нервного срыва. – Я уверена, что эти последствия приведут к плохим результатам. К хаосу, неразберихе, вражде и кто знает, может, это приведёт и ко внутренней войне. Так что всё это определённо не может быть к лучшему. И с чего ты взял, что это может быть хорошо? Когда люди ссорятся друг с другом, враждуют, не уважают? Разве это хорошо?!

– Дорогая, прошу, успокойся… – Лонс заботливо положил руки на хрупкие плечи жены, которая скрыла лицо в ладонях и рыдала.

Но я понял, что плакала она не из-за меня или моих слов. Что-то другое нещадно мучило её. Терзало изнутри. Убивало.

И мне даже стало жаль её. Несильно, но жаль. А то, с какой любовью Лонс утешал её… Заставило меня ощутить своё одиночество так, будто оно стояло передо мной и улыбалось, протягивая руки, чтобы обнять меня. И задушить. А затем бросить моё тело на съедение Смерти и ждать следующую жертву.

Но мне не захотелось этой участи. Попав в эту семью после всего произошедшего за весь день, мне захотелось что-то изменить. Может, себя, может, своих родителей или свою жизнь. Но что-то определённо надо было делать, чтобы совсем не потеряться в гнилой пустоте…

– Именно из-за таких умников и умирают люди! – в отчаянной истерике воскликнула Агата и ещё больше заплакала.

– Дорогая…

Но Лонс не успел что-либо ей сказать, как женщина быстро вышла из кухни, оставив нас на растерзание сожаления. Но мне не хотелось всего этого чувствовать, особенно сейчас. Мне было и без того тяжело, как бы эгоистично сейчас это ни было. Я поспешно встал из-за стола и посмотрел на мужчину:

– Извините меня, не думал, что всё так произойдёт… Я, пожалуй, пойду.

– Я тебя подвезу, – вызывался Лонс, вставая из-за стола и убирая тарелки в раковину. – Не стоит тебе одному идти домой так поздно, особенно после того, как тебя избили.

– Благодарю, – я не стал сопротивляться, потому что это было глупо при том, что он был прав.

– Я посижу с мамой, – голос Эссы стал с нотами печали и скорби. Когда-то бойким, а сейчас уставшим взглядом она посмотрела на меня и, встав, улыбнулась. – Удачи тебе, Трант-ботан. И постарайся больше не гулять так поздно вечером.

Она прошла мимо и похлопала меня по плечу, точно в чём-то подбадривала, тогда как ей самой не хватало бодрости и удачи. Но от этого движения… На душе стало теплее. Точно самый тёмный мрак смог разбавить тонкий лучик света. Но яркий, как нимб ангела.

Через десять минут мы уже сидели в машине и отъезжали от дома в направлении к моему месту жительства. Лонс сидел за рулём, а мне пришлось сесть рядом с ним по его же просьбе. И мне от этого не было неловко или неудобно, как я сначала думал. Волнение прошло, как и напряжение от разговора на кухне, а на их место пришла такая усталость, что я с трудом прогонял желание тут же уснуть.

– Извини за Агату, – неуверенно начал Лонс тихим голосом и покачал головой. – У неё сейчас трудный период после того, как…

Он не смог договорить и лишь с силой сжал руль, печальным взглядом смотря на тёмную, пустынную дорогу.

– Если об этом больно говорить, то лучше и не надо, – спокойно заметил я. – Мы пока что ещё не так знакомы, чтобы делиться секретами.

– Это не секрет, – возразил мужчина надломленным голосом. – Просто я чувствую, что обязан объяснить причину, почему моя жена так поступила, откровенно говоря, не самым лучшим образом.

Я молчаливо ждал, когда собеседник собрался с храбростью рассказать мне правду. А пока ждал, успел отметить про себя, что, наверное, именно от отца Эссе досталось откровение и прямолинейность, тогда как по внешности она была очень похожа на мать.

– У Агаты недавно погибла сестра – единственная, кто остался именно из её семьи. Её сестра работала лаборантом и входила в круг местных учёных, которых знали и за пределами этого города. Она считалась одной из самых умных в Сандерелисе, однако она верила в мистику и, как и все, утверждала, что она существует. Но из-за десептизма… Её коллеги стали презирать её, насмехаться и унижать. Она не выдержала и…покончила с собой, – Лонс сглотнул и всё так же сверлил отрешённым взглядом дорогу. – Агата винит себя в её смерти, всё время говорит, что могла спасти её, не дать ей сделать роковой поступок. Из-за смерти любимого человека Агата стала нервной, взвинченной, измученной и склонной к истерикам. Поэтому она так накричала. Она пока что ещё вне себя от горя.

Скорее всего, семье Киплингов просто свойственно делиться печальными историями, от которых рыдать хочется. Было бы смешно, если бы и вправду не было так печально. Сердце сжалось от страшной мысли о том, что из-за моей идеи погиб человек… А сколько ещё таких может погибнуть? Сколько людей могут лишиться жизни из-за меня? Разве этого я хотел?

Я вновь почувствовал себя потерянным. Потерянным среди вопросов, догадок, идей, гордости, боли…

Потерялся среди пустыни.

– Я и не знал… – задумался на несколько секунд. – Даже и не думал, что такое может привести к таким устрашающим последствиям.