Чтение онлайн

Вдвойне неприятно что противником руководил я. И рядом с адмиралом недовольство его ощущалось просто физически. А этот блин дятел, без чувства самосохранения, в такой момент решил выслужится бодро доложить о произошедшем. Есстественно попал под раздачу. Самого же и назначили виноватым. Ого, какие командующий рулады выводит! Интересное прозвище у ревизора — граничащее площадной бранью. Хе! А адмирал нисколько не стесняется употреблять эти прозвища громко на верхней палубе в присутствии судовых офицеров и матросов. Правильно нефиг всякой ерундой отвлекать. Подумаешь, на погрузке продуктов пару ящиков сховали. Загрузка продуктов на корабль — единство и борьба противоположных надежд: интенданта — загрузить все без потерь, а матросов расходного подразделения- сделать личный запас продуктов на всякий случай, Умение добыть дополнительное питание свидетельствует о высоком неформальном статусе добытчика. У нас всю жизнь, то же самое было. При погрузке продуктов, банки со сгущенкой, тушенкой и компотом непостижимым образом разлетаются по всем невероятным отверстиям и укромным местам. Если же при загрузке матросам все-таки не удастся заготовить продукты к очередной "тайной вечере" вахты, они просто заболеют от потери самоуважения к себе.

Черт бы тебя подрал. Из-за твоего долболобства сейчас полетит в тартарары вся та сложная система поощрений и наказаний, созданная мной за пару последних недель практически из ничего. На кончике пера. Из умело и тайком подсунутых в общей стопке на подпись командующему приказов, устных договоренностей и просто шантажа. И основанная только на том, что мне было известно, Зиновий, весь поход, не посещал с рабочими визитами корабли эскадры. Соответственно в части внутреннего распорядка я творил почти все, что хотел. А хотел я многого.

Тут уместно сказать еще об одной характерной психологической особенности боевых действий на море. Большинство личного состава флота не имеет возможности наблюдать за обстановкой. Человеку вообще легче преодолевать опасности, когда они ясны, воспринимаются им самим И очень трудно действовать спокойно, не ведая, что происходит вокруг. В такой обстановке люди повышенно восприимчивы ко всему, что по их мнению, может прояснить ее. Тут все приобретает тайный смысл — и поведение товарищей, и вызов кого-то к командиру, и выражение глаз старшего, и интонация голоса докладывающего и передающего приказания по, корабельной трансляции, переговорным трубам. Обостренное воображение дорисовывает картину происходящего часто в искаженном виде, повышает психологические трудности. На корабле, ведущем бой, нет безопасных мест, но с верхней палубы или с мостика видишь происходящее вокруг, видишь море и небо, и уже поэтому тебе легче. А с тех постов, что расположены в корабельных недрах, не видно ничего. Там все страшнее, тем более, что и выбраться оттуда не так-то просто, если даже будет дан такой приказ. Ведь пока устраняется мало-мальски серьезное боевое повреждение, морякам на нижних постах не раз подумается, что наверх им уже не выйти". Эта особенность объясняет, почему на корабле особое значение приобретает поведение окружающих, психологически верное руководство. Если рядом с моряком спокойные люди, то и он спокоен, уверен. Если же он видит расстроенные, испуганные лица, дрожь в руках и голосе, истерические выкрики вместо обычных докладов и распоряжений, то его состояние подвергается серьезным испытаниям. Сильнее всего влияют на моряков поведение, действия, состояние командира и старших офицеров. Ведь только они знают все. И каждый их жест, слово, тон, решение, приказ особым образом истолковываются матросами и офицерами. Даже когда командир спит — эго первый факт для оптимистической оценки обстановки остальным личным составом. Порой кажется чудом, как настроения, мысли командира и его заместителя проникают сквозь непроницаемые переборки, передаются с мостика, центрального поста в самые отдаленные помещения и отсеки.

Кроме того — хороший командующий постоянно занимается учениями и военными приготовлениями — он обязан посетить каждое судно, каждый даже самый мелкий миноносец, осматривая их как можно тщательнее — спускаясь вплоть до трюма, и выспрашивая моряков служащих на этих кораблях о технических недостатках, и совместными усилиями пытаясь устранить хотя бы часть из них. Хороший командующий постоянно проводит учения. При этом он своеобразное воспитание: любыми способами — и устно и в приказах по всей эскадре отмечает любые, даже самые небольшие успехи подчиненных — особенно моменты, когда те проявили собственную инициативу. Однако, в каждом деле неизбежны ошибки следствием чего будут различные поломки и другие неприятности. Но хороший командующий в таких случаях поступает весьма своеобразно — он как бы в упор не видит промахов своих подчиненных, только хвалит их за успехи. А его молчание является самым страшным наказанием — люди очень легко привыкают к похвалам, и если они вдруг прекратились, то это становится для них настоящим горем. Не надо даже никаких арестов, разгромных приказов — достаточно просто промолчать. Любой провинившийся чаще всего и сам знает, в чем его вина.

Но если командир не устраивает разноса в таких случаях, то подчиненные перестают боятся гнева начальства, а болеют только за дело, и на обсуждениях сами выставляют напоказ свою вину, объясняя всем что произошло, и как подобного избежать в дальнейшем. Наоборот — если командующий глуп, и жестоко наказывает и высмеивает всех за погрешности, то люди всегда будут стараться скрыть их. Получая постоянные поощрения от умного командующего за любые самостоятельные активные действия, подчиненные начинают гореть желанием в каждый день сделать что-нибудь особенное — как-нибудь отличиться в лучшую сторону, зная, что никакого наказания в случае неуспеха они не получат, а вот рвение их наоборот будет замечено командиром.

Плохой командующий поступает прямо противоположным образом: от большинства подчиненных он отгораживается как можно более плотной стеной — они для него быдло, лишь пешки в замыслах "гения". Он требует только слепого, бездумного подчинения. Инициативные люди им наказываются. Такой командующий просто не замечает их хороших поступков.

И наоборот — самое пристальное внимание такого человека привлекают мельчайшие промахи подчиненных, будь то выход корабля из строя по причине порчи рулевого управления, или например о том, что неправильно моют палубу — не вдоль, а поперек досок — в каждом случае устраивается дикий разнос. И подчиненные начинают боятся своего собственного адмирала хуже, чем неприятеля… Поэтому подчиненные всегда находятся в ожидании, что никакие их действия не вызовут благодарность, а поэтому и стараться в делах им становится совершенно ни к чему. Что самое страшное — такое отношение к своим обязанностям у них продлится не только в мирной деятельности, но и в самый решающий момент — в бою. И блин, если бы не вспыльчивость и самолюбие адмирала, то Рожественского можно было смело причислить к твердой середине. Но вот в моменты когда его выводят из себя… Он самый худший из вторых Эх гербовой нет надо на простой… Все равно, каким бы ни был Зиновий на самом деле, требовалось, всеми способами ковать из него легенду. И тот невольно мне в этом помогал, погрузившись в почти добровольное затворничество, увлекшись освоением переданного ему исторического материала. Не мешая мне, всеми силами, по читерски качать ему харизму. Но вот эти ретивые докладатели! Все попортят же…

Фух закончил! И, слава богу адмирал на его бредни не навелся. Итог уже стандартный. Мне подготовить проект приказа о наказании, дабы впредь не допустить. Пронесло… Поймал умоляющий взгляд ревизора. Ну, сейчас займусь избиением невиновных и награждением не участвующих. Опять пойдут слухи о сером кардинале, но ничего, проглотят.

После беглого ознакомления с местными понятиями о мотивации, понял. Зама бы мне сюда хорошего. Из Киевского политического. Даже при всем моем скепсисе, как строевого офицера, к таковому институту. Нужен блин, очень нужен. Но опять, пришлось засучить рукава и самому разгребать местные завалы.

Вот в частности премирование деньгами за угольные погрузки. Не без сопротивления, но отменил я такую практику. Ибо прекрасно помнил, что выхолостили хорошее дело банальными приписками. Да и зачем деньги людям в море? Сколько себя помню в ходу был банальный бартер. Сигареты на варенье, сало на конфеты. Непосвященным не понять на какое преступление может пойти здоровый бородатый мужик в надежде заиметь в личное пользование неучтенную банку вареной сгущенки. Такие спецы по части развлекухи, как пиндосы, поняли это давно. К примеру.

Снабжение боевых кораблей всем необходимым было одной из сильнейших сторон флота США, но в военное время сбои все же случались. В первые месяцы второй войны авианосец USS Yorktown (CV-5), находившийся в боевом походе, начал испытывать нехватку продуктов. Рацион моряков неуклонно снижался. Чтобы хоть как-то поднять боевой дух экипажа, находчивый корабельный капеллан Гамильтон устроил аукцион. Единственным лотом на нем был последний на корабле стейк. На глазах у всего экипажа этот "деликатес", бережно накрытый прозрачным стеклянным колпаком, был торжественно пронесен по палубе авианосца под конвоем четырех морских пехотинцев, вооруженных как на параде винтовками М-1 Garand. Но это было только началом представления. Выигравшие аукцион счастливчики были со всеми почестями усажены за столик на самодельной сцене, смонтированной в районе второго самолетоподъемника. Ухаживала за победителями "миловидная официантка", роль которой играл один из матросов. В честь победителей предприимчивый капеллан устроил целое шоу для всей команды. Спонтанный праздник, в программу которого входил даже оркестр, помог поднять боевой настрой экипажа, утомленного вынужденной "картофельной диетой".

Потому все поощрения были переведены в натуральный вид. Теперь бригады "стахановцев" поощрялись в основном кулинарными и кондитерскими дефицитами. Что кстати и экономило финансовые средства на более важные вещи. А промышленные холодильники одной известной в будущем китайской фирмы позволяли затарится вкусностями впрок на все планируемые погрузки. И не бегали более инженер механики выискивая кто там в трюмах вякал на отсутствие вина к обеду. А наоборот, отмечали случаи, что на вахту в кочегарку стали просится даже комендоры с сигнальщиками, потому как иначе заработать порцию мороженного или холодного лимонада было трудновато. Их конечно тоже включили в систему премирования. Из те?ории зоопсихологии известно, что быстрее обучаются те подопытные крысы, которые получают щелчок электротоком за ошибки, но дольше сохраняют полученные навыки те, кто получает корм за правильные действия. Однако хотя нашего матроса вроде никто током не бьет, а только кормят, он, долго обучаясь, все равно все быстро забывает. И бедным люксам надо было постараться дабы заработать вожделенные вкусности или бутылку вина на расчет. Механоиды получали их просто по факту несения вахты, а артиллеристам или гальванерам требовалось посоревноваться с ребятами других расчетов. Не менее эффективно в части мотивации было подведение результатов соревнований между расчетами и экипажами, с награждением особо отличившихся из их числа в эфире нашей радиостанции. За право передать привет или поздравить свой экипаж, поставить полюбившуюся песню по радио разгорались нешуточные страсти.

Ес-стественно помимо пряников засунутых в извесные места требовался и кнут. Чем в этом плане характерен матросский труд? Он и так уже в том самом месте дальше которого уже не пошлют. Потому заставить его работать может только осознание того простого факта что есть места еще похуже и он имеет реальный шанс туда угодить. К примеру ничего так не способствует подъему чувства гордости за принадлежность к флоту и всплеску остроумия у матросов, как наблюдение длительных строевых занятий подразделения армейских боевых друзей.