Чтение онлайн

– То есть, вы чувствуете страх, но не позволяете ему влиять на ваши поступки?

– Да. Точно. Именно так.

– Как вы думаете, можно сказать, что в случае опасности вы чувствуете страх – просто как первоначальную инстинктивную реакцию – а потом его сменяет гнев?

– Ну да, наверное, можно, - неуверенно двинул плечом Льюис.

– А в ситуациях с давлением? Что именно вас злит? Попробуйте сформулировать.

Льюис погрузился в самоанализ. Ну вот если в целом по ситуации: в чем проблема? Раньше, в школе, да и потом, когда в автомастерской подрабатывал – ему ведь тоже постоянно рассказывали, что нужно делать и как. Но желания взять что-нибудь тяжелое и уебать оппонента по голове не возникало. Так в чем же разница? Льюис медленно, аккуратно тянул за нить, разматывая клубок. Вот он разговаривает с отцом. Вот отец требует, чтобы Льюис зарыл окоп. Вот он разговаривает с Кертисом. Вот Кертис заявляет, что на службу Льюису нельзя. Вот он говорит с Манкелем…

Оппа!

Льюис открыл рот, чтобы озвучить догадку. И не смог ничего сказать. Вот этой посторонней женщине, которая видит его второй раз в жизни, для которой он, Льюис, просто рабочий материал, как автомобиль для механика, – не смог.

Сдвинувшись, Льюис пересел в угол дивана так, чтобы видеть и Бабингтон, и Деллу. Наверное, с точки зрения клинической психотерапии это что-нибудь да означало: дистанцирование, закрытость или хуй знает что. Льюису было насрать. Он работал на результат.

Не получается говорить с Бабингтон? Ну и не надо с ней говорить.

– Бесит, когда решают за меня, - поднял глаза на Деллу Льюис. – Как будто меня нет или я нихера не соображаю. Льюис, сделай так, Льюис, сделай эдак. Вот это ты чувствуешь, вот это ты думаешь, вот это имеешь в виду. Все эти люди понятия не имеют, кто я на самом деле, они не знают, что мне нужно. Но все равно решают за меня, и хуй же возразишь: это ведь все с заботой, это все любя! Мне двадцать пять лет, я войну прошел – может, я сам разберусь, что мне нужно? Я, блядь, не тупой! И это моя жизнь, только моя!

– Можно сказать, что в случае вербального давления ваш гнев – это тоже реакция на угрозу. Оппонент покушается на внутренние границы личности, вынуждает вас совершать нежелательные действия, навязывает свое мнение, полностью игнорируя ваши желания. Правильно?

– Ну… Да, наверное. Правильно.

– Но почему вы уверены, что за всем этим нет страха? Страх потерять себя, утратить собственную идентичность так же реален, как страх перед физическим увечьем.

– Нет. Я не боюсь, - в этом Льюис был уверен твердо. – Просто хочу все решать сам.

– Но вы принимаете помощь мисс Ругер.

– О, ну это совсем другое дело!

– И в чем же разница? – Бабингтон оставалась совершенно спокойной, но Льюису показалось, что в уголках ее рта прячется намек на улыбку.

И тут он понял, что влип. Потому что говорить о Делле в присутствии самой Деллы было совершенно неправильно. А не говорить – невозможно. Если заниматься всей этой хуйней всерьез, то обойти тему никак не получится – очень уж много места она заняла в его жизни Делла.

– Я выйду, - сообразив, в чем проблема, Делла встала, и Льюис мысленно застонал. Потому что теперь получалось, что он ее выгонял. Чтобы обсудить за спиной какие-то мерзости – ведь не-мерзости никто скрывать не станет.

Интересно, волшебная сука заранее все спланировала или это удачная импровизация?

– Нет, стой, - Льюис поймал Деллу за локоть и потянул к себе. – Садись. Целитель Бабингтон, разница в том… в том, что мы слышим друг друга. Когда мне помогает Делла, она делает то, что хочу я. А не то, что хочет она.

Льюис покосился на Деллу, чтобы узнать, какой эффект произвело его объяснение – вполне, между прочим, честное. Делла цвела.

– Но разве это не подтверждает тот факт, что при взаимодействии с другими людьми вы чувствуете страх за собственную идентичность?

– Нет. Ничего такого я совершенно точно не ощущаю.

Льюис был уверен, что Бабингтон будет отстаивать собственную позицию, но она лишь кивнула и сделала пометку в блокноте.

– Есть ли еще какие-нибудь моменты, которые вы хотите исправить?

– Депрессия. Вот прямо очень хочу. Ненавижу эту дрянь.

Тягомотная болтовня, напоминающая езду по раскисшей после дождей разбитой грунтовке, продолжалась еще долго. Вперед, в сторону, забуксовали, сдали назад, опять вперед, занесло, тряхнуло и снова вперед. К завершению сеанса у Льюиса челюсти ныли от напряжения – а говорить не хотелось ни сегодня, ни завтра, ни всю неделю до следующих выходных.

Из кабинета Бабингтон он вывалился измочаленный и пережеванный в кашу. Как только дверь за ними захлопнулась, Льюис подхватил Деллу, прижал к стене и поцеловал, чуть не урча от удовольствия. На контрасте эмоции ощущались особенно ярко.

– Ну что, я хороший мальчик?

– Очень, - Делла потерлась об него животом. Член Льюиса отозвался напряженно-сладкой пульсацией.

– А ты будешь хорошей девочкой.

– Ты о чем? – Делла погладила его ладонями по шее – то ли ласка, то ли массаж.

– Я к врачу сходил. Твоя очередь.

– Уилсон! – Делла попятилась, но Льюис уперся руками в стену и подошел еще ближе, отрезая пути к отступлению.

– Хрен тебе, сладенькая. Сейчас мы поедем в госпиталь, и ты сделаешь все, что скажет врач.

– А если он меня в саркофаге замурует? – сменив тактику, Делла прижалась вплотную и поцеловала Льюиса в челюсть, скользнула языком по шее и впилась зубами в ключицу. Коротко оглянувшись и убедившись в отсутствии наблюдателей, Льюис прихватил ее за задницу, прижимая к себе. Сейчас он чувствовал себя перевозбужденным подростком, дуреющим от перспективы близкого секса. А значит, тактика Деллы работала.

– Ничего, полежишь в саркофаге, - несколько секунд Льюис наслаждался вытянутой физиономией Деллы, а потом сжалился. – До вечера. Я нашел один кинотеатр, там марафон по «Звездным войнам» идет. Сегодня в восемь приглашаю тебя на свидание. Но сначала – госпиталь.

– Разрешите мне кое-что прояснить, мистер Уилсон. Я подчиняюсь приказаниям только одного человека: себя.

– Удивительно, что вы еще живы, - рефлекторно парировал Льюис. – Хренасе у тебя память! Ты же всего один раз фильм смотрела.

– Это профессиональное, - сладко улыбнулась Делла. – Видел бы ты инструкции по зельеварению.

– Я видел. Листал твои книжки: мелко накрошить хуй единорога, добавить четверть унции звездной пыли, десять раз помешать против движения солнца и прогреть до температуры песка в Сомали десятого мая тысяча девятьсот двенадцатого года. А теперь кончай заговаривать мне зубы и пошли в машину. Тебя доктор ждет.

После ужина на Льюиса накатила тяжелая, дремотная лень. Одна мысль о возможной трудовой деятельности отзывалась внутри спазмами отвращения – и Льюис, прихватив Деллу, которая порывалась что-то там готовить, завалился в кровать. Он даже отцу звонить не стал, потому что одеваться, тащиться на улицу, отходить от дома – все это было слишком длинно и слишком сложно.