Чтение онлайн

– Спасибо, - прошептал Льюис, не очень-то понимая, за что именно благодарит, и сполз вниз, уткнувшись Делле в плечо. Мягкая рука тут же легла ему на затылок, нежно перебирая волосы. Льюис закрыл глаза. И с ослепительной ясностью понял, что если бы не вот это все, то он бы рехнулся. Совсем. Абсолютно. Слетел бы с катушек к хуям собачьим.

– Иди сюда, - Льюис потянулся к Делле, как замерзающий – к единственному источнику тепла.

– Я уже тут.

– Еще ближе, - он обнял Деллу и закинул на нее ногу, заключая в подобие живого кокона. – Вот, теперь нормально.

– Угу, как скажешь, - зевнула она и завозилась, устраиваясь поудобнее. Неловкое ерзанье, случайные тычки локтями и коленями, горячее дыхание на коже – все это вызвало у Льюиса приливы щемящей, болезненной нежности. Хотелось то ли растечься в счастливо булькающую лужу, то ли расправить плечи и совершить что-то невъебенно героическое.

– Мне хорошо, - сообщил он, прижимаясь губами к горячей коже. – Мне так хорошо – ты просто не представляешь.

– Очень даже представляю, - таким же невнятным шепотом откликнулась Делла. – Мне тоже хорошо.

***

В том, что скотобойня приносила прибыль, заключалась некая странная ирония.

Я производил смерть, как топливо, обменивал ее на знания и силу. А побочным продуктом этого обмена являлись деньги.

Поначалу я ходил по скотобойне, вставив беруши. Я не мог слышать плача и последних вскриков коров. Артур утверждал, что это вовсе не плач, а самое обычное мычание, но я знал: он ошибается. Коровы не понимали истинной цели происходящего, но осознавали, что неизбежно умрут. И плакали. Я прятался от этих тоскливых, безнадежных криков.

А потом перестал. Я выбросил беруши и каждый день встречал новую партию животных у прохода в загон. Это была моя плата за силу. Мой выбор. И моя ответственность.

Если я не щажу других, то какое право имею щадить себя?

Коровы кричали. Нож гильотины опускался. И жизненная сила, насильственно выдернутая из тела, разливалась в воздухе сияющим потоком – а потом устремлялась к алтарю. Минуя завесу перехода, она вливалась в туманную мглу другой стороны, и тьма впитывала ее, словно иссушенная земля – воду. И давала всходы. Могущество просачивалось в наш мир тонкими струйками, но с каждым днем поток становился сильнее.

Все, что от меня требовалось – использовать его разумно и с пользой.

– Ух! – получив с локтя в грудину, Делла отлетела на край кровати, не удержалась и упала, с размаху треснувшись копчиком. Свежезарощенные ребра хрустнули, вдоль нежных, изрядно потрепанных за последние дни рубцов растеклись ручейки боли.

Льюис сел на кровати, хватая ртом воздух и бессмысленно озираясь.

– Что? Что?.. Делл? Делл! – проснувшись до конца, он кубарем скатился с кровати с треском врезавшись коленями в пол. – Прости! Черт, мать твою, прости, я не хотел!

Глаза у него были дикими, руки тряслись, а лицо странно подергивалось, как будто по нему пробегала мелкая рябь.

– Все нормально. Я просто упала, - вскинула руки Делла, и тут же почувствовала, как под повязкой становится горячо и влажно. Да Мордред же побери. Сложив за спиной пальцы в знак, она пробормотала универсальную формулу очищения, закольцевав ее в перманентный режим.

– Что ты делаешь?

– Жопу обезболиваю, - не колеблясь соврала Делла. – Сам-то как? Колени не отшиб?

– У меня крепкие. Я же все-таки хоккеист, - криво улыбнувшись, Льюис взял ее за плечи, пристально вглядываясь в лицо. – Точно нормально?

– Ну да. Тут лететь полтора фута. Тебе что-то приснилось?

– Да, - Льюис сел рядом, подпер Деллу теплым боком. – Я думал, что эта хуйня закончилась. С тех пор как у тебя спать начал, ни разу кошмаров не было.

– Ты же у меня всего три ночи спишь.

– Вот три и не было.

– И это, по твоему мнению, хороший результат…

Осознание масштаба проблемы свалилось на Деллу, неподъемное, как строительная балка. А вслед за ним пришло желание встать и сварить ведро ебучего бальзама, чтобы Льюис в нем выкупался.

– Всего пара приемов, и целитель подберет терапию, - на помнила Делла то ли себе, то ли Льюису. – Два дня – это не страшно.

– Два – нет, - неестественно спокойным голосом отозвался Льюис. – Ложись спать.

Он помог Делле подняться, уложил ее в постель и тщательно укрыл одеялом.

– Спокойной ночи.

– Эй, ты куда? – подскочила из старательно сооруженного кокона Делла.

– На диван. Там посплю.

– Нет! Глупости какие, даже не думай.

Стоя в дверях, Льюис молча покачал головой.

– Иди сюда!

– Нет.

– Льюис, я диван сейчас в мышь превращу.

– Значит, домой уеду. Делл, я не лягу в кровать.

Делла знала эту позу. Видела ее много раз. Льюис стоял так, словно готовился к бою – напряженный, собранный и холодный. О Мерлин, с кем же ты собираешься драться? Со мной? С собой? С миром вокруг?

– Ладно, пусть будет диван, - вздохнула Делла. – Только подушку возьми и плед в шкафу.

Заснуть Делла не смогла. Она долго ворочалась, выбирая удобную позу, и каждый раз вляпывалась в пустое пространство на кровати, как в холодную воду. Мелочь, воспользовавшись ситуацией, заняла вакантное место, но ее копошливая воркотня не успокаивала, а раздражала. Перевернувшись на спину, Делла закрыла глаза, вслушиваясь в ночную тишину дома. Глубокую. Слишком глубокую. Размеренного, тяжелого дыхания спящего мужчины Делла не слышала.

Выбравшись из-под одеяла, она прошла в гостиную, зябко поджимая пальцы на холодном полу. Льюис лежал неподвижно, уткнувшись носом в спинку дивана, и старательно делал вид, что спит. Пристроившись с краю, Делла опустила ладонь на светлую макушку. Волосы у Льюиса были густые и жесткие, они скользили между пальцами, колкие, как свежескошенная трава.

– Не стригись, - шепотом попросила Делла.

– О чем ты? – в голосе у Льюиса не было и тени сна.

– Не стригись. Хочу посмотреть, какие у тебя волосы – когда они не выкошены, как газон на квиддичном поле.

– Дурацкие – вьются, как у телки. Ненавижу эту хуйню, - Льюис перекатился на другой бок и подвинулся, давая место. – Ты чего бродишь?

– Не могу заснуть, - скользнув под одеяло, Делла прижалась к нему холодными ногами. Было ужасно тесно и неудобно, но почему-то очень уютно.

– Мы же договорились, - упрекнул Льюис, но тут же облапил Деллу за задницу.

– Договорились, что ты будешь спать в гостиной, а ты меня кинул. Нихера ты не спишь. И еще. Я согласилась с тем, что ты перебазируешься на диван. Но разве я обещала, что останусь в кровати?