Рабби Эзра де Кордоверо(Это имя давно забыто)Шел на площадь во славу верыВ размалеванном санбенито.А дорога вела от порта —Каравеллы да кабаки.И вослед поминали черта,Суеверные моряки.Он чуть слышно звенел цепями,О пощаде просить не смея.А потом поглотило пламяОбреченного иудея.И, не выдержав отчего-то,Тихо молвил: «Шма Исраэль…»Капитан испанского флотаДон Яаков де Куриэль.Он рожден был в еврейском доме,Окрещен был еще мальчишкой.Ничего он не помнил, кромеСтранных слов — да и это слишком.Ни злодея, ни супостатаВ осужденном он не признал.Он увидел в несчастном братаИ прощальный привет послал.Что за игры — паук и муха?!Благородство — и без награды?!И молитва достигла слухаИнквизитора Торквемады.И опять палачу работа:Шел, с усмешкою на устах,Капитан испанского флотаВ санбенито и кандалах.Рев раздался, подобный грому,Грохот, будто на поле бранном:Моряки, накачавшись рому,За своим пришли капитаном.Разбежались монахи, хоруСпеть «Те Деум» не стало сил:Разношерстную эту свору,Видно, дьявол с цепи спустил!Нет отчаяннее ватаги!Не страшились свинцовой вьюги,И, кастильские сбросив флаги,Добрались они до Тортуги.Он с молитвой смешал проклятья,Под картечи шальную трель.Месть раскрыла тебе объятья,Дон Яаков де Куриэль!..
«У меня на Эспаньоле побывал Яков Куриэль — ты его знаешь как Яго де Сантахеля. Он прибыл на андалузской «Санта Марии», но ему нужны были еще два судна для экспедиции. Я помог ему купить каравеллу и галеру».
Губернатор о. Эспаньола Бартоломео Колумб в письме племяннику Диего, 1495
«Отправленный галеон с грузом мексиканского серебра был ограблен пиратами Якова Иудея, совсем недалеко от Эспаньолы. Я слышал, что он собственноручно убил находившихся на корабле инквизиторов Мигеля Хименеса и Хосефа Арахонеса».
Из воспоминаний Эрнана Кортеса, 1506
…Как-то вечером, после бояОн, задумчив, стоял у грота,Разговаривал сам с собою.Он шептал: «Хороша охота…Только ночи мои пустые,Поскорее бы новый день…»Услыхал он шаги чужиеИ увидел чужую тень.И спросил он: «Ты не был с намиНи в Сант-Яго, ни в Да-Пуэрте?»Незнакомец сверкнул очамиИ ответил: «Я — Ангел Смерти!Сделал ты океан могилойВсем встречавшимся на пути.Ты молился с такою силой,Ты заставил меня прийти!И хочу я сказать по чести,Хоть душе твоей будет больно, —Я помог этой жаркой мести,Но теперь я прошу: «Довольно!»Я с тобою был не однажды,Книгу Смерти с тобой листал.Утоление этой жаждыНевозможно — а я устал».И, оплакав свою подругу —Шпагу, сломанную у гарды,Капитан услал на ТортугуКаравеллы своей эскадры.«Забирай меня, гость проворный!Я остался на берегу».Но потупился ангел черныйИ ответил: «Я не могу…»
«Прибыл корабль из Венеции, на нем один старик по имени Яков Куриэль. Он провел на море всю жизнь, пиратствовал, командуя тремя кораблями, и считался среди своих людей кем-то вроде князя».
Рабби Хаим Виталь Калабрезе. «Книга видений»
…Он омыл в океане руки,Сшил одежду из парусины.На борту турецкой фелукиОн добрался до Палестины.Дуэлянтом, бретёром, с цельюБросить вызов, послать картель —Так ступил на Святую ЗемлюДон Яаков де Куриэль.И, раввина найдя святого,В синагоге старинной, в Цфате,Пожелал он услышать словоО прощении или расплате.И раввин отвечал: «ПосланникМне поведал — из Высших стран:Не осудят тебя, изгнанник,Не простят тебя, капитан».Слово режет подобно бритве,И душа поддается горю.Он все дни проводил в молитве —А ночами мечтал о море.Жизнь, раздвоенная тоскою,Не плоха и не хороша.Может быть, потому покояНе находит его душа.Он является в лунном круге —Неподвижен, одежды белы:Не идут ли за ним с ТортугиБыстроходные каравеллы?Сотни лет, каждой ночью лунной,Из-за тридевяти земельЖдет корсаров своих безумныйДон Яаков де Куриэль…
Дон Яаков де Куриэль, он же Яго де Сантахель д’Акоста похоронен в Цфате. Его могилу можно видеть и сейчас, недалеко от могилы святого рабби Ицхака Лурия Ашки-нази. Последний потомок Куриэля — Морис Куриэль ныне живет на острове Кюрасао и занимает пост президента еврейской общины этой голландской колонии.
МЕСТЬ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ
В старом еврейском квартале Севильи, ныне именуемом
«Санта Крус», есть небольшая, на два дома,
улочка, с пугающим названием «Калье де ла Муэрте» —
«Улица Смерти». Над входной дверью одного из домов
находится очень странное украшение — небольшая
керамическая табличка с изображением черепа.
Ниже — мемориальная доска, и на ней написано следующее:
«Здесь, над дверью дома на Улице Смерти, была помещена
голова Сусанны де Шошан по прозвищу Прекрасная Дама
в соответствии с ее завещанием, в знак того,
что она стала виновницей мучительной смерти своего
горячо любимого отца».
ПРОЛОГ
Был кем-то измененВидений темных ряд.Фундаментом временКазался тонкий яд,Терялся слабый следПод пальцами невежд.Считался чей-то бредВместилищем надежд —Ну что за беда…Чернильница, перо,Пергамент, серебро,Потрепанный словарь,Псалтырь и календарь,Колеблющийся домИ тени на стене.Оставим на потомВопросы к тишине —Листаем года…И словно наявуПейзаж или портрет,Короткую главуОчертит зыбкий свет.Короче говоря,Бессонница, заря,Как будто на щеке,На подоконнике —Сейчас и тогда…Бегущая вода,Чужие берега.Удобная среда —Ни друга, ни врага.Чернильница и чертВ пустом монастыре.Давно хозяин мертв,И осень на дворе —Уже навсегда…
БАЛЛАДА О СВЕЧАХ
Кострами так напугана Севилья!Великий инквизитор ТорквемадаНад городом свои расправил крылья,Ему костры — утеха и услада.И многие в последний раз денницуУвидели под смертный барабан.И среди прочих брошен был в темницуНесчастный дон Диего де Шошан.И дочь его, красавица Сусанна,В накидке черной, укрывавшей плечи,Явилась в трибунал, и, как ни странно,Сам Торквемада вышел ей навстречу.И, преклонив колени пред монахом,В наряде скорбном, траурном чепце,С безумною надеждою и страхомОна спросила о своем отце.«Его греховность вижу я бездонной.Бывает на причастии — и что там?Глумится над распятьем и МадоннойИ зажигает свечи по субботам!..»Сусанна не поверила навету:«От юности до нынешних сединОн верен был церковному обету,Он оклеветан, он — христианин!Его позор и пытка ожидают,А клеветник прикроется личиной!И после казни — это каждый знает —Доносчика одарят десятиной!О господин мой, в этом нет сомненья,В его вину поверит лишь слепец!Не милости прошу и не прощенья,А справедливости, святой отец!»«О дочь моя, однако ты упряма! —Сказал монах, заслышав эти речи. —Отец твой грезит возрожденьем ХрамаИ по субботам зажигает свечи!Ответь сама: ужели не причина?Утешься же и слез пустых не лей.Ты, может быть, наивна иль невинна,Но дон Диего — тайный иудей.Его не пожалеют и святые,Его двуличье душу разъедает.Он тайно ждет еврейского Мессию,И по субботам свечи зажигает…А ты живи без скорби и боязни.Никто тебе не смеет угрожать.Но по закону ты должна при казниСо мною рядом у костра стоять…»…Невеселы воскресные парады.Тревожным утром в солнечной СевильеСтояла одесную ТорквемадыСусанна в черной кружевной мантилье.Произнесла легко слова пустые,И улыбнулась раннему лучу.Но накануне, может быть, впервыеОна зажгла субботнюю свечу…
НОЧНАЯ СЕРЕНАДА
Ночью шорохи и вздохи тихо вторят серенадам.В опустевшем темном доме, в доме рода де ШошанаАнфиладой пышных залов смерть и страсть проходят рядом.С женихом своим Родриго тайно встретилась Сусанна.Скоро тени побежали от бойницы к изголовью,Скоро тени побежали от портала до портала.И, устав от поцелуев, опьяненная любовью,На возлюбленного глядя, вдруг Сусанна прошептала:«Мой отец погиб в мученьях, на костре, не в поле бранном.Дон Диего был богатым, да богатство отобрали.Но в темнице, перед казнью, он поведал о приданом —Мараведи и дукаты он оставил здесь, в подвале.Он приданое оставил, и хочу сказать тебе я:Лишь о золоте узнает инквизиторская свора,Ни дуката не получит дочь сожженного еврея,Но богатства не отнимут у кастильского сеньора!Он был против нашей свадьбы, но в темнице согласился,Дал свое благословенье сквозь тюремную ограду.Но просил он перед смертью, чтобы ты на мне женилсяПо закону Моисея, по еврейскому обряду».Он услышал эти речи и невольно содрогнулся:«Я готов к венцу, но все же — что за странная идея?Что за дикость, дорогая? Я пока что не рехнулся!Мне венчаться у раввина — превратиться в иудея!»И нахмурилась Сусанна и заметила бесстрастно:«Кроме нас и рабби Симхи знать о том никто не будет.Успокойся, мой любимый, испугался ты напрасно.Он послушен мне без меры — все, что следует, забудет».И сказал жених беспечно: «Ты права, чего бояться?Нарушать отца веленье не желая и не смея,Дорогая, я согласен хоть сегодня обвенчатьсяПо еврейскому обряду, по закону Моисея!»После этих слов внезапно распахнулись двери спальни.Никуда ему не деться от безжалостного взгляда!Заложив за спину руки, головой качал печальноСам великий инквизитор, фра Томмазо Торквемада.И промолвил инквизитор: «Я отказывался верить!Ради золота чужого ты готов Христа оставить?Кто падение такое согласился бы измерить?Кто испорченную душу согласился бы исправить?»И от этих слов дохнуло палачом и эшафотом,И холодное дыханье, по карнизу пробегая,Вдруг чела его коснулось и покрыло смертным потом.Дон Родриго пошатнулся, прошептал: «О дорогая…»А она смотрела, словно ничего не замечала,Равнодушно возлежала на разбросанных подушках.Он воскликнул исступленно: «Это ты меня поймала,Вероломная еврейка, искушенная в ловушках!»Жениху на обвиненье так ответила Сусанна:«Накануне на свиданье мне раскрыл глаза Создатель!У тебя на пальце перстень из сокровищ де Шошана!Это значит, мой любимый, ты — доносчик. Ты —предатель».…И опять ночные звуки тихо вторят серенадам.В опустевшем темном доме, в доме рода де ШошанаАнфиладой пышных залов страсть и смерть проходят рядом.Вспоминает о любимом вероломная Сусанна…
Дон Родриго де Кардона, возлюбленный и жених Сусанны де Шошан, прозванной Прекрасная Дама, был сожжен как вероотступник и еретик 6 февраля 1481 года, через месяц после казни Диего де Шошана. Донья Изабелла-Сусанна де Шошан поселилась в монастыре, но через год бежала оттуда и, как повествуют хроники, «ударилась в распутство». Часть отцовского наследства, оставленная инквизиторами, быстро иссякла, и столь же быстро увяла ее легендарная красота. Умерла Прекрасная Дама в нищете. Перед смертью она завещала пригвоздить над дверью дома, в котором жила последние годы, свой череп — «в назидание распутным девицам и в память об ужасном грехе, ею совершенном». Ее последняя воля была выполнена. Дом получил название «Дом Прекрасной Дамы», а улица — «Улицы Смерти», Калье де ла Муэрта. О каком страшном грехе говорила она перед смертью — о том ли, который совершила, открыв сердце любовнику, выдавшему отца, или о вероломстве собственной мести, — неизвестно.
ЭПИЛОГ, или ВАЛЬС ПРИЗРАКОВ
Ветер играет в сумрачном доме,Стены мерцают в темном огне.Тени на стенах, лица в альбоме,Странным пасьянсом кажутся мне.И наудачу брошены кости,В сумраке плотном вязнут стихи…Нынче приходят поздние гости —Тени — не тени, блеклы, тихи.И музыканты в полном параде,И замыкает месяц кольцо.…Дама кружится в черном наряде,Черной вуалью скрыто лицо…Ветер мешает карты сомнений,Струны едва продолжают звучать.Сколько осталось хрупких мгновений?Время прощаться, время прощать.И на руинах старого храма,Чуть освещенных бледной луной,Тихо кружится черная дамаВ призрачном вальсе — передо мной…