Чтение онлайн

– Шел бы ты лесом, утешитель, - грубовато отрезал Крутов, проглотив ком в горле.
– Давайте выпьем за то, чтобы наш профессионализм требовался как можно реже.

– И за то, чтобы передохли все террористы!
– добавил Балязин.

Все дружно встали, со звоном сдвигая рюмки с вином.

Подоспела картошка, потом Марат принес противень с распространяющими оглушительный аромат курами, Сергей закончил готовить салаты, - он не только умел искусно кидать кинжалы, но и мог этими кинжалами нарезать любой овощ на ломти любой толщины, - заработали челюсти.

– Куда собрался:?
– спросил Зубко, кивая на сумки.

– На родину, - ответил Крутов, переживая удивительное чувство единения.
– Брянская область, Жуковский район, деревня Ковали. Почти вся деревня - родственники, тетки и дядьки.

– А потом?

– А потом суп с котом, - вмешался Балязин.
– Не приставай к человеку, пусть отдохнет пару месяцев, прежде чем решать, чем ему заниматься. С его опытом он везде устроится.

– Его опыт слишком специфичен, чтобы он мог устроиться без напряга, возразил Костя Морозов, прозванный Кокой за чубчик надо лбом.
– Разве что в охранные структуры. Только не думаю, чтобы командир согласился охранять пивзавод или частную контору. Я правильно думаю, Егор Лукич?

– Когда ты успел стать таким мудрым?
– удивился Зубко.
– С виду лопухлопухом, а мысль излагаешь не хуже моего шестилетнего племянника. Конечно, командир не станет мальчиком на побегушках у новых русских, у него достаточно сил, чтобы изменить ситуацию и зажить в удовольствие. Теперь он сам себе голова.

Крутов улыбнулся.

– Может быть, ты и прав, философ. Только я теперь исповедую другую религию. Один мудрец* изрек: вчера я был умным, вот почему хотел изменить мир. Сегодня я мудр, вот почему меняю себя. ________________________

* Шри Чинмой ________________________

Морозов, а за ним и остальные, зааплодировали. Кроме Вохи - Владимира Васильева. Этот тихий с виду парень, мастер ниндзюцу и адепт философии дао, видел дальше других и не верил в особый путь бывшего полковника безопасности. Крутов перехватил его взгляд и понял, что его личные сомнения, спрятанные в глубине души вопреки высказанной уверенности, имеют под собой основания. Мир вокруг был слишком жесток и неблагополучен, чтобы разрешить индивидууму жить спокойно в своей личной экологической нише. Да и сам Крутов никогда не проповедовал философии пофигизма, а также не любил людей, исповедующих этот принцип и плюющих на всех остальных людей.

Среди гостей разгорелся спор, должен ли хозяин искать справедливость и восстанавливаться в рядах спецназа. Спорили недолго, пока не надоело Балязину. Перекрывая гвалт и смех, он рявкнул:

– Прекратить бардак! Всем упасть и отжаться!

Смех вспыхнул с новой силой и спор прекратился. Крутов понимал, что его таким образом пытаются утешить, успокоить, поддержать, но обидного ничего в этом не чувствовал, ребята все были насквозь свои и понимали ситуацию не хуже, чем он сам.

Разговор перескочил на проблемы школы: у Кости Морозова сын пошел во второй класс, и он выдал несколько историй, происшедших с отпрыском, судя по рассказу, очень смышленым и подвижным мальчуганом. Больше всего хохотали над последним событием, когда жена вечером сообщила Косте, что его вызывают в школу.

– Зачем?
– спросил Морозов, с трудом доплевшийся от ванной до постели после очередной крутой разборки с бандитами.

– Витька стекло опять разбил в школе.

– Черт возьми!
– возмутился Костя.
– Сколько же у них там стекол?!

Улыбнулся и Крутов, хотя знал, что история, рассказанная Морозовым, всего лишь пересказ анекдота. Сын у Кости был вполне самостоятельным парнем, однако стекла в школе не бил.

Потом пришла пора прощаться, и полковник был страшно благодарен ребятам, по-мужски сдержанно и просто пожелавшим ему добрых встреч, показавшим всем своим видом, что они не вычеркивают его из списков друзей и не видят ничего печального в его судьбе, что они остаются рядом. Лишь Саша Зубко, встряхивая ладонь Крутова, по-особому глянул на него и сказал странную фразу, которую Егор потом вспоминал не раз:

– Когда вернешься, не спеши принимать судьбоносные решения. Сначала позвони мне, хорошо?

– Хорошо, - слабо улыбнулся Крутов, не спрашивая, почему балагур Сашка, с виду трепач и повеса, а в душе - философ и тонкий знаток эзотерических учений, считает, что его бывший командир вернется. Но чувствовалось, что Зуб (кличка прилипла к нему еще со школы) з_н_а_е_т, о чем говорит. И вдруг Крутову показалось, что он стоит, связанный по рукам и ногам, на пороховой бочке, и уже кто-то черный, злобный и страшный, с провалом вместо лица, спешит поджечь фитиль...

БРЯНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. КРУТОВ

Из Москвы Крутов выезжал с чувством неопределенного ожидания чего-то: все казалось, что ему позвонит кто-нибудь из руководства управления и прикажет прибыть на базу под Орехово для дальнейшего прохождения службы. При подготовке машины, - у него был "рено-меган", - и посадке возникло ощущение, что он что-то забыл, хотя забывчивостью никогда не страдал. На всякий случай Крутов добросовестно перебрал в памяти все, что необходимо для дороги, проверил оружие: бетдаггер и бяньдао он положил в бардачок, пистолет ("штатный "макаров-М1" с лазерным указателем) под сидение - у него имелось разрешение на ношение личного оружия, как у офицера-оперативника ФСБ, и никто его конечно не забрал. После чего Крутов сел в машину и с некоторым сомнением в своей нормальности выехал со двора. Лишь за кольцевой автодорогой он понял, что интуиция просто предсказывает ему скорое возвращение, хотя сам он возвращаться в столицу в ближайшие два-три месяца не собирался.

До Брянска он доехал за три с половиной часа, проходя подновленные участки шоссе со скоростью сто шестьдесят километров в час, послушно притормаживая в попадавшихся на пути селах и городках, и даже остановился на взмах жезла инспектора ГАИ в Малом Полпине, который, узрев удостоверение Крутова, от неожиданности взял под козырек. В Брянске Егор пообедал плотно, - шел уже пятый час дня, - и в начале шестого выбрался на Смоленскую дорогу, ведущую к районному центру Жуковка, откуда он мог добраться до родных Ковалей, располагавшихся от Жуковки в пятнадцати верстах.

Чувство, заставившее его остановиться возле одного из курганов недалеко от Сельцовского городища, - по преданию курганы на Брянщине были насыпаны еще во времена походов Батыя, - вряд ли мог объяснить сам Крутов. Вопервых, вспомнился его странный сон с торчащими из земли руками мертвецов. Во-вторых, показалось, что старик, сидевший сбоку от дороги, рядом с обшарпанным "жигуленком" четвертой модели, плачет.

Крутов остановился, сдал назад, вышел из машины, приглядываясь к седому пожилому мужчине, вытиравшему ладонью лицо, и понял, что тот действительно плачет.

– Что случилось, отец?
– подошел к нему Егор, только теперь заметив, что вокруг рассыпано зерно, раскиданы картофель и морковь, а колеса у "жигуленка" спущены.

– Варнаки ловитву* устроили, - поднял морщинистое мокрое лицо дед, обнаруживая знание местного диалекта.
– Подъехали на мотоциклах, попросили бензину, а потом вот...
– дед беспомощно кивнул на свою самобеглую коляску, с виду такую же старую, как и он сам. ________________________

* Варнак - беглый каторжник, бандит; ловитва - разбой, грабеж (ст. рус.) ________________________