Чтение онлайн

В фильме говорится ещё, что Красная Армия по приказу Сталина при отступлении забирала с собой всё население. «Этот приказ выделяется нечеловеч- ностью! — негодует черноголовый гуманист.— Зна­чит, выгнать людей из домов, дома сжечь...» Степень безмозглости прямо-таки изумляет! Да это просто невозможно сделать в суматохе отступления, и толпа захлестнёт войска, лишит их возможности простей­шего маневра. Покумекал бы хоть о том, как массу народа кормить при отступлении. Известно, что вме­сте с заводами, фабриками, другими предприятиями было эвакуировано порядка 10 миллионов рабочих и служащих этих предприятий. Но всё население!.. Да загляни ты в знаменитый приказ Сталина № 227. Там сказано, что на оккупированной территории осталось около 70 миллионов человек. Миллионов, а не тысяч!

А вот такая умственная подробность: «Для тех, кто прорвался, самое страшное было позади, но опас­ность не миновала. Они ведь вышли из окружения! Они — с оккупированной территории! Значит, кому положено, ещё разберутся, что это за герои такие». Чуете, чем пахнет? И тут пускается в дело старичок Чеков: «Как только я вышел из окружения, ко мне тотчас кинулся особист...» А вот что вспоминает Куз­нецов: «В половине третьего мы были у своих. Нас встречали незнакомые бойцы, бросались обнимать, совали в руки сахар, сухари, масло. Не только сочув­ствие или сострадание видели мы в глазах встречав­ших. Это было удивительное чувство солидарности, сопричастности к общему делу, чувство готовности разделить такую же судьбу в нашей борьбе с врагом» (с. 135).

Тут можно добавить, что один из тех 70 миллио­нов, что пережили оккупацию, через сорок лет после войны на наше горе стал президентом СССР. Жаль, что в своё время с ним не разобрались кому следует. Впрочем, ещё не вечер, а только 80 лет.

В тупом блукании набрёл Пивоваров на Илью Эренбурга. Этот зверюга, говорит, опубликовал ма­нифест «Убей немца!» Да ведь тогда все наши писа­тели к этому призывали, всенародным девизом были слова Верховного Главнокомандующего «Смерть немецким оккупантам!» То есть смерть всем, кто вторгся на нашу землю с целью захватить и порабо­тить её. Тут, разумеется, имелись в виду и румыны, итальянцы, поляки, испанцы, голландцы, французы и даже евреи, которых в плену у нас оказалось около 15 тысяч. Увы...

А вы чего хотели, черноголовый? Чтобы наши писатели увещевали немцев: «Уважаемые, ведь вы пришли к нам из страны Бетховена и Гёте. Как вам не стыдно убивать и грабить! Пожалуйста, ну, пожа­луйста, прекратите. И возвращайтесь к своим Грет­хен. Они соскучились...»

Я не знаю, был ли в Англии писатель, который в прозе, как Эренбург в статьях и Шолохов в «Науке ненависти», призывал бы «Убей немца!». Но в фев­рале 45-го, уже в конце войны, когда всё было реше­но, английская авиация в две ночи уничтожила му­зейный Дрезден и 70 тысяч его жителей.

Не знаю, был ли в Америке писатель, который в стихах, подобно Симонову и Светлову, призывали бы «Убей японца!». Но в августе 45-го, уже в конце войны, когда всё было решено, американская авиа­ция уничтожила атомными бомбами Хиросиму и На­гасаки и 130 тысяч их жителей.

Такие жуткие факты истории совершенно не ин­тересуют всю эту орду бесстыжих пивоваровых. Как и то, что мы из своих походных кухонь кормили освобождённых от фашизма немецких женщин, де­тей, стариков.

В конце не могу ещё раз не вспомнить бабку Изоль­ду, достойную избранницу Пивоварова, его верную соратницу. Ей показали, может быть, самый послед­ний номер газеты, видимо, какой-то дивизии Второй ударной. Она читает, и её негодованию нет границ: «Поразительно! Они окружены, сколько убитых и раненых, а тут — «Врагу нас не сломить!.. Биться ещё настойчивее!.. Наша победа близка!..» Какой, мол, цинизм и бездушие. А она-то думала, что там будет написано: «Фрицы, самим нам стреляться или вы нас перешлёпаете?»

Ничего ты не поняла, старая вобла. И в первый день войны, и когда враг стоял в 27-ми верстах от столицы, и когда он прорвался на Волгу, и когда мы штурмовали Берлин, — мы всегда твердили одно: «Враг будет разбит. Победа будет за нами!» Если бы воскрес твой отчим дядя Наум, разве он был бы рад встрече с такой воблой...

А патрон твой закончил фильм словами: «В этом глухом новгородском лесу многое понимаешь по-другому: и про войну, и про страну, и про само­го себя». И он, бабка, ни уха, ни рыла не понял не только о войне и о стране, но и о себе самом: думает, что он правдолюб и благодетель, а на самом деле — стервятник и холуй.

На днях мы были свидетелями ещё одного мозго­вого ристалища на НТВ. Много было интересного. Например, глянул я и что вижу! Главный редактора «Огонька» Виктор Григорьевич Лошак. Как, «Ого­нёк» жив? И вот я впервые сподобился лицезреть его главреда? На вид личность вполне платежеспо­собная. Если память не изменяет, после известного творца ленинианы Егора Яковлева и секретаря ЦК комсомола Лена Карпинского, почивших оборот­ней, Лошак лет десять вёл еженедельник «Москов­ские новости». Вёл, вёл, вёл и куда привёл? К моги­ле. Журнальчик откинули копыта. Похоронили его в братской могиле вместе с дружбанами - с газетами «Столица», «Куранты», «Не дай Бог!» и другими коп­тильниками демократии. Владимир Высоцкий пел: На братский могилах не ставят крестов...

Это неверно. Если в могиле лежат одни православ­ные или большинство их, то как же не поставить? И часовни ставят поблизости, и даже церкви. Но там, где погребены были богомерзкие «Московские ново­сти» и богопротивная газета «Не дай Бог!», ставить крест ни в коем случае нельзя.

Но представьте себе, нашёлся чудотворец, кото­рый, вырыл мощи «Московских новостей» из моги­лы, отряхнул, покрасил и - а вы говорите чудес не бывает - они воскресли!

Но это меня вообще-то не интересует. Совсем другое дело заявление Виктора Григорьевича на по­мянутом ристалище: «За симпатию к Сталину надо судить!» Вы подумайте только: за симпатию... То есть не за преступные дела, как Горбачёва или Ель­цина, а всего лишь за мысли, за чувства, за эмоции. У меня есть книга «За родину! За Сталина!», где не­мало этой преступной симпатии. И вот Лошак готов меня судить. Да что я! Питали симпатию к Стали­ну, давали ему весьма высокую оценку множество известнейших людей во всем мире - от Ленина до Фейхтвангера, от Керенского до Жукова, от Вернад­ского до Шолохова... Увы, все они почили, а то и их всех Лошак поволок бы в военный трибунал. Но как показал своеобразный телевизионный плебисцит «Имя России», а ныне показывает там же «Истори­ческий процесс», и теперь миллионы россиян ставят Сталина так высоко, что... Выше даже Исаака Ба­беля, которому российские энтузиасты поставили на Украине памятник вслед за памятником Бродскому и Окуджаве в Москве, Чижику-пыжику и Мандель­штаму в Ленинграде, а ещё и огурцу в Саратовской области. Что ж, прекрасно, бабелизация страны идёт полным ходом. Могу повторить за поэтом:

Но Лошака интересует другое, он считает, что памятником Бабелю «Россия продемонстрировала свой деполитизированный подход в отношениях с Украиной». Сударь, да где ж это видано, чтобы отно­шения между государствами, т.е. внешняя политика была бы «деполитизированной»? Деполитизирован- ная политика! Господи, до чего ж телевидение может довести даже платежеспособных господ!..

Так вот, как же быть с помянутыми миллионами, товарищ Лошак? «Под суд!..» Это ж как надо опо­лоуметь на почве демократии. Не соображает даже того, что ему могут ответить в тот же мистический лад: «За симпатию к «Огоньку» и его редактору под­писчиков журнала и читателей надо отправлять на съедение крокодилам в реке Лимпопо, а за антипа­тию - награждать орденом «За заслуги перед Отече­ством» первой степени».

Но можно запустить и другой проект. Средневеко­вая путинская цивилизация дошла уже до живопис­ного показа по телевидению во всех подробностях с воплями, судорогами и корчами процедуры изгнания попами беса из психов и юродивых. Вот было это десятого сентября в программе «Постскриптум» у белого и пушистого Алексея Пушкова. И все видели, как у одного дебила бес выскочил из заднего прохода и побежал в Кремль. Вообще-то первыми процеду­ре изгнания беса демократии надо бы подвергнуть именно обитателей Кремля - президента и премьера заодно с Новодворской, но можно начать и с таких, как Лошак.

Впрочем, что взять с Лошака! Разве кто доказал, что он дитя верблюда и ослицы? Разве есть надеж­да изгнать из него беса? Нет же. Бес там в печёнках сидит. А вот Михаил Прохоров... Рост два метра с чем-то! Вот где может быть целое обиталище бесов. Недавно его наградили каким-то орденом. Как пола­гается, вручать награду должен был президент Мед­ведев. Но представляете, как он при этом выглядел бы при его росте? Поэтому попросил навесить орден на долговязого миллиардерщика своего дружка на- пёрстного Путина.