Чтение онлайн

Третья очная ставка – с оценщиком Огневым. До прихода Колесова следователь допросил его. Теперь он с ядовитой улыбкой спросил:

— Вот товарищ не подтверждает ваши показания о том, что он рекомендовал вам использовать фирму «Гамма» для работы по судебным искам. Что вы на это скажете?

«Что скажу? Струхнул товарищ», — сказал внутренний голос.

Забыть Огнев не мог, недавно они обговаривали эти вопросы в фирме. Внешний же голос повторил занудно и подробно все то же самое, что говорил раньше. Огнев помолчал, затем заговорил:

— Прошло уже много времени, может быть, я не все четко помню. Но, действительно, у нас были беседы о специалистах этой фирмы, и я не исключаю, что в этих разговорах я мог порекомендовать воспользоваться их услугами.

Одумался, однако.

Следователь затребовал характеристики с места жительства и с места работы. Пахнуло славным прошлым.

В жилконторе он показал запрос из милиции, начальница – лицо кавказской национальности – написала, что жалоб от соседей и проживающего населения не поступало, по квартплате большая задолженность (так он выражал протест на отсутствие отопления).

Вторую характеристику писал сам – скромно, но достойно, в целях конспирации подписал не у Бондарева, а у другого руководителя.

Иногда позволял себе скромно шутить на допросах:

— А я вот благодарен милиции и прокуратуре за то, что они излечили меня от гипотонии. У меня всю жизнь было пониженное давление, а теперь нет. Даже повышенное, я перешел на гипертонию, стал хуже слышать, но уж тут, очевидно, правоохранительные органы не при чем.

— Да, это хорошо, что вы не теряете чувство юмора, — говаривал в таких случаях следователь.

Следователь проявил дотошность – по протоколам выявил посещавших судебные заседания сотрудников фирмы Балуева. В фирме их уже не было, но он добрался до них, вызвал на допрос.

Когда-то молодой менеджер, автор плана продажи, напросился на суд их любопытства, за что и был теперь вознагражден.

Еще один подельник – Берман – работал теперь вместе с Колесовым на Моторном заводе. Подошел к нему переговорить. Капризный по натуре, Берман в это время был озабочен проблемой отношений со своей подчиненной. Оба они в начале реформ были видными деятелями демократического движения. Теперь она обвиняла его в сексуальном домогательстве, (на Западе это движение стало модным), гласно заявляла, что если раньше она уступала его требованиям, то теперь она не виновата в том, что у него не стоит, а так, как он хочет, она не может. Берман ее уволил.

Разговор с Берманом получился коротким. Он раздраженно прервал попытку рассказать о ходе «дела»:

— Я буду говорить только правду – и добавил, — а Балуев просто мелкий жулик.

Однако на допросе он повел себя правильно: «Я сказал следователю, что мне давали какие-то бумаги, я их зачитывал».

— Дело должно быть толстым, — сказал Бондарев.

Это было просто и понятно. И могло объяснить дотошность следователя.

По просьбе Николаевой Колесов подъехал в фирму. В небольшом кругу, без адвоката обсудили кое-что по «делу», затем Нур попросил его пройти в зал заседаний, переговорить вдвоем. Стало понятно, что вызвали по его инициативе. Нур говорил очень тихо, как бы опасаясь даже стен. Что-то Колесов так и не расслышал, но переспрашивал изредка, только то, что казалось важным. Нур рассказал о своих беседах со знакомыми юристами – адвокатами, следователями:

— Мы пошли по обычной схеме – все участники дела дают непротиворечивые показания. Есть другой вариант. Вот, скажем, произошло убийство. («Тут я должен был вздрогнуть») Подозреваются десять человек (Нур нарисовал схему – в центре убитый, вокруг люди). В обычном варианте следователь имеет набор средств для раскрутки подозреваемых и для обвинения одного из них. В ином варианте защиты каждый из десяти человек признает себя убийцей.

Дальше он говорил еще что-то, а вывод такой – в этом варианте следствие заходит в тупик. После небольшого обсуждения Колесов обещал подумать (а как же иначе). При встрече с адвокатом сказал туманно: «Может быть, мне показалось, но, кажется, Нур собирается менять показания».

На последнем допросе следователь и адвокат долго, почти час дискутировали – по какой статье посадить. Он слушал молча, не все понимал – много номеров статей и специальных терминов. Без воодушевления воспринял предложение адвоката:

— Давайте, выдвигайте обвинение по статье 159, я с удовольствием возьмусь за защиту и гарантирую вам полный разгром.

Эту статью Колесов знал – мошенничество, до восьми лет, поэтому удовольствия не испытал. Потом следователь предложил статью 201-ю «Злоупотребление полномочиями», три года, и тут же прямо в зале суда амнистия по недавно принятому закону. Это уже получше, но сколько нервов – судебный процесс, допросы, свидетели…

Чувство юмора покинуло его, он вклинился в дискуссию с плоской шуткой:

— Давайте лучше я признаюсь в том, что я английский шпион, и кончим дело.

Прошел месяц. Следователь вызывал на допросы VIP – очень важных персон – Андреева, Балуева (по слухам, последний пошел сам, последним).

Уголовное дело прекращено, — сообщил адвокат с конце декабря. Потом пришло по почте уведомление от следователя «о прекращении уголовного дела по обвинению Колесова, Нура и др. на основании ст.5 п.2 и ст.5 п.8 УПК РСФСР. С постановлением можно ознакомиться там-то. Постановление может быть обжаловано в течение 5 суток с момента уведомления».

Позвонил Балуев. Сам. Радостно поздравлял. Колесов пытался поддержать радостный тон, получалось плохо. Натура требовала своего – напомнить о трудностях, которые сами себе создаем и потом героически преодолеваем, рассказать анекдот о публичном доме. Сдержался.

Как клерк, притом уже не работавший в фирме Балуева, многого не знает. Не знает, что же сработало: влияние важных персон, в том числе с оплатой услуг за содействие. Или добросовестная работа следователя, искавшего и не нашедшего. Или и то и другое…

Не стал он знакомиться с постановлением о прекращении уголовного дела и не стал его обжаловать. Стал радоваться. Воскресать для жизни (религиозный слоган). «На свободу с чистой совестью!»

Так закончился 2000-ый год, начало века и конец века. Самый тяжелый год в жизни. «В блокаду я был мал, не понимал…»

Бывшая руководящая «тройка» завода перешла работать к конкуренту на Северо-Западную верфь, пыталась наладить производство земснарядов, не получилось. Зря напрягались: и невинности лишились и удовольствия не получили.

Нур уволился из фирмы. Говорили, что в последние месяцы у него проявлялись некоторые странности.

Бондарев защитил докторскую диссертацию по банкротствам.

Балуев отбился от уголовного дела на следующем крупном питерском заводе, где он был внешним управляющим.

Николаева родила ребенка. Значит, на допросах была в положении. «Что-то с памятью моей стало…» Откуда-то из подсознания выплывает итальянское кино с Софи Лорен. «Нет, я не злой, я просто шутник».

Бондарев и Балуев тоже родили по младенцу.