Чтение онлайн

Выкрутился Балуев, выиграл в рулетку. Пока.

Через две недели суд рассмотрел апелляцию по долгам «Гаммы» и признал эти долги действительными, разрешил хозяину этих долгов голосовать. Это штрих для полноты циркового судебного представления. Суд восстановил справедливость вдогонку, после того, как несправедливость уже совершилась месяцем раньше. Бонус для настойчивого кредитора.

А руководителя завода, то есть Колесова, суд освободил от должности: завершились его полномочия. Закончилось его трехлетнее хождение по мукам гражданского дела. Началось другое – привлечение по уголовному делу.

В конце судебного заседания юрист проигравшей стороны с большим воодушевлением (пафосом) заявил о том, что фирма «Гамма» зарегистрирована по подложным документам, и поэтому заключенные с нею сделки незаконны. Судье это было уже неинтересно, но он задал несколько вопросов.

Бедов ответил, что они на заводе ничего не знают о работах «Гаммы», и что он приказал провести служебное расследование.

Раздался поспешный вопрос Николаевой:

— Выполнялись ли эти работы?

— Да, работы выполнялись, но никакой фирмы «Гамма» мы не знаем. — ответил ясноликий Бедов.

Спросили Колесова.

— Да, привлекал специалистов для отбития ложной задолженности на 4 миллиона долларов, цена их работ 100 тысяч долларов. В том, что цена подскочила после девальвации рубля, своей вины не вижу.

На этом обсуждение в суде закончилось.

Сообщение о «Гамме» очень сильно напугало его (ужаснуло, если говорить литературным языком). Получалось, что он попал в криминальную ситуацию. В тот момент еще не знал юридической нормы, по которой он не обязан проверять правомочность фирмы, с которой заключает договор, более того, не располагает такой возможностью, и поэтому не несет ответственности за последствия.

Два года назад потребовалось сделать переоценку зданий и оборудования завода. Он обратился к Балуеву, который поручил это оценщику Огневу. По указанию Балуева Колесов подписал договор с фирмой «Гамма» на работу по переоценке. Так появился на свет первый договор с «Гаммой».

Огнев выполнил работу, налоговая инспекция приняла его отчет, уменьшила налог на имущество. Колесов подписал документы на перевод денег в фирму «Гамма», Огнев с коллегами деньги получил. Все нормально.

Поэтому, когда на эту же фирму оформлялись договора на работы против Левитина, у него не возникло никаких сомнений. Обычное дело – у хозяина имеется несколько зарегистрированных фирм, через которые он прогоняет денежные потоки. Так было и у Бондарева на прежнем месте, даже сотрудники числились в разных фирмах, хотя выполняли общую работу. Но такой экзотики – с подложными документами – не было. При необходимости делалась обналичка на серый нал через проверенных партнеров. О статусе «Гаммы» не знала даже их главная юристка Николаева.

— Я бы никогда и ни за что не пошла на это, — говорила она ему позднее.

Испуг (ужас) усиливался еще и тем, что буквально на следующий день после суда он должен был идти в милицейское управление. Телефонный звонок оттуда был за неделю до суда. Он отнесся к нему спокойно, памятуя опыт предыдущего посещения. Тем не менее счел нужным подготовиться, сказал Нуру:

— Надо мне хотя бы встретиться с руководителем «Гаммы», обговорить детали.

— А разве вы не знаете, что этой фирмы не существует? — ответил он.

Он еще не сильно испугался:

— Ну тогда тем более надо обговорить детали, представить, как все это было.

Здесь уже прозвучало слово «легенда». Неохотно, вяло, но в общих чертах вместе с Николаевой договорились.

Еще дней за десять до суда он рассказывал на совещании ведущих работников завода о делах по банкротству, на этот раз сообщил о долгах «Гамме». Они уже знали, были ожесточены. Как обычно, тон задавал Тагиев:

— Я понимаю, должен побеждать сильнейший. Но в честной борьбе. А это что же получается – ставят к нам чужого человека, подсовывают неизвестно откуда возникшие долги, чтобы передать завод своим людям…

И так далее в том же духе. Начальник транспорта отличился:

— Вы учтите, что в органах безопасности однозначно установят, когда были оформлены и подписаны договора с этой «Гаммой».

Он снова, скучным голосом повторил то, с чего начал:

— Работа была фактически выполнена, вы сами видели тех людей, которые выполняли эту работу. Результаты работы подтверждаются судебными решениями. Договора были оформлены своевременно, не беспокойтесь. А вообще всю эту кашу заварил ваш директор Мелкий, а вы в то время молчали.

В УБЭП (управление по борьбе с экономическими преступлениями) Колесов пошел, зайдя накануне в аптеку и попросив чего-нибудь успокоительного. Купил таблетки валерианы, глотал с вечера вплоть до прихода на допрос. Ирония судьбы – он попал в тот же самый кабинет, где был полтора года назад, только за другой стол, к оперуполномоченному (в просторечии – оперу) Петренко. Допрос шел три с половиной часа.

Первую его половину опер вел с грубым нажимом, с развязными выражениями и предположениями. Колесов отвечал ровно, тихо, замедленно. Сначала опер показал письмо трудового коллектива завода – гневное послание Тагиева с призывами покарать и спасти. Покарать управляющего и стоящих за ним людей. Спасти завод от мошенников. Естественно, полный набор подписей заводчан.

В толстой папке вслед за письмом большой набор документов по судебным разбирательствам с фирмой Левитина. Это серьезно помогло подозреваемому. Опер Петренко не готовился к допросу, не знакомился с документами, поэтому постепенно стал прислушиваться к рассказу о сговоре Мелкого и Левитина, о разбирательствах в суде, которые Колесов тут же пояснял конкретными документами. Но все-таки за первый час допроса он выдал набор устрашения:

— Вы зря меня завели. От меня зависит, в какой камере сидеть, — в ответ на слабую попытку оспорить какое-то его утверждение (до конца допроса Колесов предполагал и такой вариант – немедленное задержание).

Насчет фирмы «Гамма» Колесов ответил:

— Я только вчера, на суде, услышал о незаконной регистрации этой фирмы. Разумеется, никаких документов я бы не подписал, если бы знал об этом раньше. Сам я в контакты с «Гаммой» не вступал, все контакты шли через Нура.

Нур входил в оговоренную легенду. Опер попросил телефон Нура, тут же позвонил, назначил встречу через пять дней.

В середине допроса опер сделал лирическое отступление. Откинувшись на спинку стула, спросил:

— Вы Балуева знаете?

Внутренне напрягся, ответил осторожно:

— Видел, он контактировал со специалистами, с которыми я работал.

— Балуев будет сидеть. Директор Моторного завода тут брыкался, а сейчас сидит. И другие по Моторному у меня будут сидеть. А с теми, до кого я не доберусь, разберется Бендукидзе.

Это известный в стране олигарх. Балуев в это время был внешним управляющим Моторного завода.

(Очень хорошо выглядит в пересказе для товарищей – через месяц после этого предупреждения Колесов оказался на Моторном заводе, одним из его директоров – веселенькая кутерьма).