Чтение онлайн

— Подумай сама, что будет, если вдруг в твой разум польются мысли сразу многих, — Кеннет раздраженно поднялся, обошел стол и встал около Аны.

Она обернулась к нему.

— Ни один человек такого не выдержит. А ведь надо не просто не запутаться в чужих сознаниях, конфликтующих в твоей голове, но и не упустить нити Тьмы, каждую из которых необходимо контролировать отдельно.

Кеннет потянулся к Ане, ей показалось, что он собирается положить ей руки на плечи и хорошенько ее встряхнуть, но вдруг сделал шаг назад и отвернулся к книжной полке.

— Сколько раз я должен повторять, Ана, ты нужна мне живой.

«Ты нужна мне живой», — слова Кеннета эхом отдавались в мыслях Аны, пока он делал вид, что рассматривает книги. Все его недовольство теперь имело понятный, однозначный смысл: он беспокоился о ней, боялся, что она навредит себе. Потому среди ночи ворвался к ней в покои, потому сердился ее глупости.

Ана положила руку на грудь, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Ей подумалось, что Кеннет во всем прав. Это он виноват, что сердце то трепещет, то грозит вырваться, но никогда не спокойно рядом с ним. Его чуткие прикосновения, утешающие, когда Ане больнее всего, его неожиданные слова, обращающие любую беседу в признание. Сам он, граф Кеннет Блэкфорд, заполнивший собой весь ее мир, что ужался до одного поместья, — все это делало Ану жадной, желающей большего, тоскующей по всей той нежности, о которой она знала только по книгам. «Он не понимает, как звучат его слова, а ты слишком наивна, — шепнул Ане здравый смысл, — принимай их как есть, не додумывай, не ищи скрытых мотивов».

— Как Лиззи себя чувствует, она оправится? — спросила Ана, вынырнув из общения с самой собой.

— Поживем — увидим, — расплывчато ответил Кеннет, — физически в порядке, но ночью, мне доложили, она бредила. Дай ей время.

— Я правда не думала, что все так обернется…

— Это хороший исход. Если бы твоя задумка удалась, то сейчас бы не только Лиззи страдала, а все поместье было бы эпицентром разлива Тьмы.

— Если бы она удалась, то никто бы не пострадал… — упавшим голосом сказала Ана.

— Вынеси из этого урок, — Кеннет вновь сел напротив Аны, — как думаешь, почему у тебя не получилось?

— Умений не хватило?

— Это само собой. Но почему именно Лиззи?

Ана задумалась. Она вспомнила, как ей в сознание полились эмоции горничной, но в них не было подсказок. Ана пожала плечами.

— Из всех, кто был на кухне, ты раньше использовала Тьму только на Лиззи. Поэтому сработал «принцип наименьшего сопротивления» — сила пошла уже по проторенному пути. Тебе в итоге удалось что-то подслушать?

— Да, мне казалось, что у меня все получилось, пока в голове не начали преобладать чувства Лиззи.

— Хм, хорошо, — Кеннет закивал, будто что-то понял, — значит Тьма послушалась твоих желаний, но путь выполнения выбрала собственный. Это не так уж плохо.

Кеннет продолжил объяснять принципы работы Тьмы. По его мнению, Ана использовала слишком много силы, у нее почти никогда не получалось просто прочитать мысли. Постоянно происходили то смешения сознаний, то влияние на действия, а с Кеннетом они так вообще переговаривались мысленно. Ничего из этого не было плохо само по себе, но без должного навыка становилось опасным. Кеннет еще раз попросил не использовать Тьму без его ведома, а возможности отложить на времена, когда Ана будет железно уверена в своих способностях.

— Но, как ты понимаешь, они могут никогда и не настать.

Ана активно закивала, погруженная в лекцию Кеннета.

— Смотри, за месяц ты должна начать комфортно пользоваться Тьмой, без сюрпризов и неожиданных исходов, но, что важнее, скрывать ее на совершенном уровне.

— Я постараюсь.

— Ты много знаешь о королевском бале этого года?

— Откуда мне. Знаю только, что его ежегодно организует королевская семья в разгар сезона, и что он славится невероятными нарядами и количеством заключенных браков после, — Ана ответила и с интересом приготовилась слушать, ожидая, что Кеннет расскажет что-то очень важное.

— В этом году тема бала — траур. Будут поминать убитых тобой дворян — я тебе не говорил, но многие из них занимали неприлично высокие посты.

И без того бледное лицо Аны лишилось последних красок, интерес вдруг сменился отторжением. Она почувствовала, как у нее скрутило живот от страха. Каждый человек на балу будет врагом, каждый будет оплакивать ее мучителей.

— Граф Блэкфорд, а я обязана там присутствовать? — осторожно спросила она, надеясь на отказ.

— Я тебя заставлять не буду, но хотелось бы. Кроме того, тебя пора ввести в общество, там будут люди, с которыми надо завести знакомство.

Нет, ей совсем не хотелось там быть. «Трусиха!» — она зажмурилась, отгоняя навязчивые мысли.

Этот бал не был праздником, но возможностью. Ана сможет взглянуть в лицо тем, кто издевался над ней и тем, кто причастен к ее похищению. И она будет с ними равна, будет им улыбаться, танцевать и мило щебетать до тех пор, пока не найдет их уязвимые места. Но почему ее бросает в холодный пот от этой возможности? Пришла их очередь чувствовать страх.

— Прошу прощения за минутную слабость, — Ана выпрямила спину, — я постараюсь на балу быть полезной. Да и мистера Карла нельзя разочаровывать, — она улыбнулась.

— Еще о Карле вспомнила, — Кеннет закатил глаза, — что ж, и его сомнения не помешает развеять окончательно. Ладно, пора заканчивать разговоры. В восемь приходи, будет практический урок управления Тьмой.

— Погодите, а мне можно будет Лиззи навестить?

— Нет, не в ближайшем будущем. Она пока что слишком уязвима. К тебе приставят новую горничную. Одна из тех, что вчера помогала, пойдет?

— Да… — разочарованно отозвалась Ана.

Ей не хотелось расставаться с Лиззи, она все еще надеялась как-то поправить их взаимоотношения, но Кеннет обрубил эту возможность. Ана ощущала в ней что-то близкое, до боли похожее. И когда Джеймс рассказал, что Лиззи тоже прошла через руки работорговцев, все стало яснее. Поднимаясь со стула, Ана печально подумала: «Может это и к лучшему, ничего хорошего я бедняжке не принесла».

Дни до бала сменялись один за другим, быстро, неотвратимо. Ана погрузилась в изучение того, как управлять Тьмой. Каждый день по несколько часов Кеннет позволял ей тренироваться на нем, отгораживая большую часть своего сознания. И после каждого урока Ана спала, много, иногда даже слишком — десять-двенадцать часов, бывало и больше. Оказалось, что Тьма вытягивает невероятное количество энергии, если ее использовать много и часто.

С Лиззи Ана больше не пересекалась — изредка видела, но никогда не решалась подойти. Служанка вернулась к работе на кухне и, казалось, была в порядке. По крайней мере, Ана на это надеялась.

Один раз она смогла поговорить с Джеймсом, он подошел, когда Ана дремала в саду под сенью сиреневых кустов. Он стал сердечно благодарить ее за спасение жизни, пытался целовать руки и встать на колени, но Ана не позволила. Она расспросила, как выглядит человек, которому Джеймс передал ее слова. Слуга клятвенно убеждал, что его отпустили и более информации не потребуется, но Ане не верилось, что от него так просто отстанут. Он с печалью рассказал, что Лиззи теперь отстранилась от него, и уже больше недели даже не здоровается, а добрая Хельга запретила приближаться к ней, не говоря уже о разговорах и объяснениях. Ана понимала, что скорее всего это ее вина, но пока что сделать ничего не могла.