И Всюду Тьма
Шрифт:
Король Яков IV завершил свою речь, и королевская семья спустилась в зал, чтобы поприветствовать аристократию лично — пожать руки и перекинуться несколькими словами. Ана в свою очередь намеревалась не упускать принца Яна из вида, а в лучшем случае найти способ познакомиться лично. В конце концов она приехала на бал не затем, чтобы есть пирожные. Она направилась в его сторону, но ее схватили за плечо. Обернувшись, она увидела все еще перекошенное от гнева лицо Николь.
— Пустите! — Ана нахмурилась и попыталась вырваться.
— Никуда ты не пойдешь, прошмандовка! Мы не договорили!
У Аны округлились глаза от удивления, что Николь настолько перестала себя контролировать.
— Да как вы смеете… — Ана продолжала пытаться вырваться, — мне не о чем с вами говорить!
Вдруг она почувствовала жжение там, где Николь ее схватила. Плечо Аны засветилось, и жжение перешло в боль. Ана в ужасе закричала, и только тогда безумная женщина ее отпустила.
На крик подбежало несколько человек, с беспокойством интересуясь ее самочувствием. Она прикрыла ожог рукой и поспешно ответила, что все в порядке. Николь уже не было видно, она ускользнула в суете.
«Что это было?» — Ана задавалась вопросом, пока озиралась в поисках Кеннета.
Знакомство с принцем теперь отошло на второй план. Нужно было срочно рассказать о произошедшем графу и попросить его вылечить рану. Ожог ныл и пульсировал, но Ана не могла убрать с него руку. Она обходила зал, но никак не могла найти Кеннета. Людей, казалось, становилось все больше и больше. Они тесно и плотно стояли, и воздух был заполнен смесью парфюмов и пота так, что нечем было дышать. Ана окунулась в бесконечный шум музыки, болтовни, смеха, чавканья и звона бокалов. На нее беспрестанно припадали, неосторожно наступали на платье, пихали локтями. От давки и суеты закружилась голова, однако Ана продолжала пробираться через толпу. Кеннет был ей нужен, сейчас, срочно. Ей было очень больно, и она ощущала, как сознание затуманивалось.
Ана в очередной раз отвлеклась на чьи-то пьяные извинения, и чуть не столкнулась с человеком. Люди тут же отпрянули и появилась возможность дышать. Она подняла глаза, настала ее очередь извиняться, но слова застряли в горле. Перед ней стоял молодой мужчина в бело-красном мундире с золотыми эполетами. У него были тонкие черты лица: острые скулы, нос, немного смотрящий вниз; длинные светлые волосы, собранные в хвост, а на губах играла озорная улыбка, которая при взгляде на Ану растворилась. Глаза его сузились в презрительную щель.
Ана не могла поверить своим глазам. Она больше никогда не рассчитывала увидеть человека, стоящего перед ней. И уж тем более не здесь, не сейчас, не в этой роли. В памяти вихрем взвились воспоминания: «Подвал, она и Дионис, ее дорогой, любимый друг…».
«Дионис… Принц Ян…» — она прошептала одними губами и отступила в растерянности. Ана не могла понять, как возможно, что мальчишка-оборванец, вместе с ней проклинающий весь свет, мог быть королевским сыном. И тем, чей разум ей предстояло подчинить. Жгучая боль в руке больше не чувствовалась.
Она сделала еще один шаг назад. Молодой принц смотрел суровым взглядом. А потом он оказался рядом с ней. «Нет…» — мелькнула мысль.
Толпа за ней сомкнулась.
— Леди, подарите мне честь, — принц поклонился и протянул ей руку, — танцевать с вами.
Глава 38. Море волнуется — раз
Казалось, что зал окутала тишина, и время остановило свой бег. Ана слышала только два голоса: голос Яна, насмешливый, холодный, и свой, слабый, дрожащий:
— Я не могу, Ваше Высочество, прошу меня извинить.
Ана почувствовала, будто воздух нагрелся, стало тяжело дышать, ее хрупкое тело теряло последние силы. Принц продолжал смотреть на нее теми же голубыми глазами, что своей нежностью утешали в детстве, но теперь в них застыла злость.
— У тебя нет права на отказ.
Она не понимала, почему принц Ян смотрит с презрением и практически ненавистью, при этом приглашая на танец. Она не понимала, узнал ли он ее, она опять ничего не понимала…
Ана попыталась сделать вдох, но воздуха было слишком мало, грудь сдавило тисками. Она боялась задохнуться. В глазах потемнело, и без того дрожащие ноги сдались, подкосились, она упала на колени, невидящим взглядом смотря вперед. Мир затуманился. Внутри нее слепящим штормом поднималась Тьма. И Ана трясущейся рукой вцепилась в кулон в виде мотылька, украшающий ее покрытую испариной шею. Сейчас ей мог помочь только Кеннет, поэтому она замерла в ожидании. Она заперлась внутри себя, отказываясь шевелиться, реагировать, быть.
Словно из-под толщи воды раздался голос принца Яна:
— Ну таким образом от меня еще не пытались сбежать!
Волна Тьмы взметнулась вверх. «Все в порядке, тише, тише» — шептала ей Ана. Она сжала кулон сильнее, острые крылья мотылька впились ей в ладонь.
— Моя леди, Ана, что с вами?
Другой голос. Это спросил Карл, стоящий перед ней на одном колене. «Он не узнает, не узнает, тише… тише…».
— Ваше Высочество, прошу меня извинить.
А теперь голос низкий, бархатный. Кеннет, наконец-то! Тьма потянулась к нему. «Нет, нельзя!»
Кеннет попросил Карла отойти и на глазах у толпы поднял Ану на руки, как дитя. Она продолжала цепляться за кулон, но теперь, уткнувшись лицом в плечо Кеннета, ей стало спокойнее, и Тьме тоже.
Он вышел на улицу молча, продолжая нести ее. Его объятие было осторожным и ласковым. Ана вдохнула холодный, влажный, ночной воздух, голова сразу прояснилась, мир вокруг перестал кружиться, и она осознала, что наделала.
— Я все испортила, — обреченно произнесла она.
— Потом, Ана, потом, — Кеннет ободряюще похлопал ее по спине.
Он отнес ее в карету, бережно посадил на сидение и сел напротив. Ана отпустила кулон и расстроенно откинулась назад. Тело ее все еще дрожало, а плечо нестерпимо жгло. Граф смотрел на нее пристально, но не вторгаясь в душу.
— Отдохни.
— Нет, — Ана покачала головой, — я в порядке. Чуть не потеряла контроль над Тьмой…
— Ладно, — он кивнул, — что это?
Кеннет нахмурился и указал на ожог в форме ладони на плече Аны.
— А, это… — она почувствовала, что рана снова заныла, — с Николь случайно столкнулась. Она ко мне симпатии не питает.