Чтение онлайн

— Почему он вам так интересен? — искренне недоумевая спросила Ана.

— А как же! Он такой сдержанный и загадочный…

— И богатый!

— Красивый!

— Граф мне помог однажды… добрый.

— Он Святой!

На восторженные восклицания Ана могла только кивать. Даже если где-то она могла поспорить, то не хотела: Кеннет был определенно лучшим мужчиной, что она знала, поэтому он заслуживал всех восхищений. И впервые оказавшись в центре внимания, Ана об этом не жалела, она смотрела на окруживших ее хихикающих о чем-то и забавляющихся девушек и думала, сколько же всего она упустила. Будет ли у нее шанс так же беззаботно смеяться, без подтекста, без подвоха, без опасений?

Когда все собрались, графиня Эверфир объявила:

— Дорогие мои, как видите, сегодня среди нас лишь моих волос коснулась седина, и это неспроста! Предмет нашего обсуждения принято замалчивать и скрывать, даже матери отказываются просвещать дочерей, и открывать эту шкатулку запретных знаний приходится, когда в спальне молодоженов уже погашен свет, и разговоры вести поздно.

Услышав тему, гостьи как одна ахнули и залились румянцем, Ана ладонью смяла юбку и смущенно прикусила губу. Как это было неприлично, и как же ей хотелось узнать все то, что готовилась рассказать Дебора! Физиологические процессы Ана понимала, и она догадывалась, что ее опыт гораздо богаче, чем у любой девушки здесь, вот только весь он дан ей против воли, жестоко и беспощадно.

Она подумала о Кеннете, и внизу живота потеплело. Но все же от одной мысли о том, что обсуждали в салоне, ей становилось страшно и тревожно. Ана не понимала, что это может дать кроме боли и унижения. Из раздумий Ану вырвал мягкий голос графини:

— Ана, может быть, ты хочешь что-то спросить?

Ана совсем не участвовала в дискуссии, а вопросы бурлили в ней, поэтому, решившись, она осторожно, стараясь не сказать лишнего, спросила:

— А зачем… это? Кроме как для продолжения рода, это я понимаю. Но почему жестокость так воспевается вами? Поцелуи, объятия, нежные прикосновения приносят наслаждение, но дальше… только боль, — Ана нахмурилась, не зная, как объяснить, и не желая быть излишне подробной.

Беседа замерла в напряженном молчании. Ана огляделась, ища ответ, что же она сказала не так.

— Девочка моя, — графиня прижала руку к груди, — кто тот злодей, что внушил тебе такое?

«Жизнь», — хотела ответить Ана.

— Твой вопрос поможет нам разобраться в важнейшем аспекте — удовольствии! — воспрянув духом провозгласила Дебора.

И тому, что она поведала дальше, Ана внимала так сосредоточенно, как даже Кеннета никогда не слушала. Оказывается, мужчина для процесса был совсем не нужен, и есть множество способов разобраться в том, что приятно, а что нет, наедине с собой.

— И самое прекрасное в этом — фантазии! Они безопасны, они ваши. Страхи, переживания — все это можно разобрать под защитой собственного воображения, исследуя тем временем центры удовольствия. А еще лучше — расслабиться, представить того, кто тебе нравится. Ана, у тебя в сердце есть особый человек? — хихикнув, как девочка, спросила Дебора.

Ана, едва успевающая за лавиной новых открытий, не задумываясь кивнула и тут же вспыхнула от неловкости публичного признания.

— О, ну и кто же этот неудачник? — сбоку донесся мужской голос.

Ана сжалась, узнав голос. Легкие сдавило, дыхание перехватило, она медленно повернула голову. Он отбросил копну длинных светлых волос назад и широко улыбнулся, холодными, безжизненными глазами пронзая Ану.

Дионис, нет, Ян.

— Ваше Высочество, какими судьбами! — Графиня Эверфир обернулась с широкой улыбкой и расцеловала принца в обе щеки, — но вы не вовремя, знаете же, что сегодня наша встреча только для леди.

— Так поэтому я и здесь. У тебя, Дебора, я всегда могу насладиться прекрасными цветами, во всех смыслах.

— Тогда хотя бы попридержите язык, мой принц, — с добродушным смехом попросила она.

Пока принц Ян обменивался приветствиями, рукопожатиями, объятиями — многие девушки встречали его, как хорошего знакомого — Ана приходила в себя. Она слишком расслабилась, погрузилась в очаровательный уют салона и доверительную обстановку, и вот ей нанесли удар. Ее старый друг был все столь же враждебен к ней. По причине ли, что он позабыл их время вместе, не узнал Ану спустя годы, а, быть может, он затаил давнюю обиду — ей оставалось только гадать.

— Мои дорогие, — графиня Эверфир обратилась к той части девушек, что, как и Ана, наблюдали за происходящим, разочарованные, что их сокровенное единение рассыпалось и утекло сквозь пальцы, — вы с нами недавно, поэтому не знаете. Достопочтенный принц — мой частый гость, привносящий бесценную перспективу. Я понимаю, если вы переживаете, но репутация Его Высочества имеет мало общего с его прогрессивными взглядами.

Принц был завораживающе прекрасен: он сказал, что пришел полюбоваться цветами, но они меркли рядом с ним. Его белая одежда была расшита золотом, плечи укрывал фиолетовый плащ, а камни в перстнях разбрасывали отблески по полу и стенам. Чем дольше Ана его разглядывала, тем меньше он становился похож на ее Диониса: растрепанного, в рваной рубахе и с синяками под глазами. Она вздохнула и собралась с мыслями, она не могла себе позволить разнервничаться и запаниковать, когда перед ней появилась такая восхитительная, хоть и склонная к грубости, возможность. За пару маленьких шагов она добралась до принца и, проглотив неудовольствие от его колкого замечания, сделала реверанс.

— Ваше Высочество, вы помните меня?

За спиной послышались шепотки, кто-то узнал в ней девушку, потерявшую сознание на королевском балу. Медленно подняв голову, Ана уверенно посмотрела в его льдисто-голубые глаза.

— Помню ли? Конечно! — он расхохотался.

По спине побежали мурашки, и по тону Яна Ана догадалась, что ничего хорошего за его словами не последует. Но отступать она не собиралась. Ей нужен был лишь один спокойный разговор наедине.

— Тогда, возможно…

— Негоже крысе говорить, а то, глядишь, за человека примут! — Замахал руками принц.

— Ваше Высочество! — ошарашенно воскликнула графиня Эверфир.

— К вам пробралось мерзкое и грязное существо, притворяясь благородной леди, дорогая графиня. Неужели вы его не заметили за слоем пудры и румян? — обеспокоенно спросил он, а потом с усмешкой обратился к Ане: — Ты можешь под платьем спрятать хвост, но не натуру.

Ана замерла, словно облитая ледяной водой. Крыса… Услышать это оскорбление от Яна, Диониса, который знал, как больно ей было в детстве: она ненавидела свои непослушные волосы, мышино-серые глаза, блеклую кожу. Ее обесчеловечивали, и она обесчеловечивала себя вслед за другими.

Никаких сомнений, он помнил ее. А еще он помнил, куда бить, чтобы ранить сильнее. Только его знания устарели — на ее теле нет ни одного шрама от оскорблений. Ана вскинула подбородок и усмехнулась в ответ. Она сделала еще полшага в сторону принца, почти утыкаясь ему в грудь и неразборчиво самой себе пробормотала: «…Что же, вы хотели газетных заголовков». Ана схватила Яна за воротник и резко дернула вниз под потрясенные охи и ахи, принц попытался отступить.

— Не притворяйся, я знаю, что тебе нравится, — ядовито сказала Ана и притянула его лицо ближе.