Чтение онлайн

Так меня еще не хвалили. Спасибо за комплимент!

Эта особа (я даже не знаю, как ее называть) сверлила меня алмазными жабьими глазами.

– Кем же тебе эта Ирка приходится?

– Невестой! – сказал я (вот Ирка обрадовалась бы, если бы услышала. Я даже огляделся по сторонам – вдруг слышит!).

– Э! Стало быть, любишь ее?

Я почувствовал, что я разговариваю с очень старым, даже древним существом, поселившимся в теле моей Иришки. С существом, к которому нельзя подходить с современными мерками, с которым надо быть очень осторожным.

– Люблю.

– Э! А она – тебя любит, значит?

– Надеюсь, – сказал я.

– А за что?

– Сам не знаю, – вырвалось у меня искренне.

Ужасно было слушать, как грубо смеется голос моей возлюбленной, и видеть, как сотрясаются от хохота меха на ее теле.

– Эх, вы, весенние цветики! Снег под солнышком! Подь-ка сюды.

Я бочком подошел, готовый отпрыгнуть в любую секунду.

Эта старуха в Иришкином теле вначале больно пощупала сквозь дубленый рукав мой бицепс, потом принялась мять бок. Я отскочил.

Она растянула губы в мерзкой ухмылке и облизнулась. Не нравилось мне все это! Ох, как не нравилось!

На любимом лице отразились прежде не свойственные ему чувства: жестокая «борьба противоположностей».

– Да чего уж там! Все прахом станет, – сказала, наконец, похитительница тела моей любимой, смачно облизываясь, – все снегом занесет.

Тут чум и небо затряслись от тяжких ударов – шел великан.

– Месяц вернулся. Ай, не вовремя! – досадливо воскликнула она. – Вечно одно и тоже – надоело! Вот тебе ветошка, спустишься на ней, пойдешь в лес, отыщешь Рогатого с мешком, а дальше – они все сами сделают!

Она протянула мне тряпочку. Я растерянно стоял, держа платочек в руке.

– Шуруй, тебе говорят – чего встал! А то Месяц тебя без толку растопчет!

Я выскочил из чума, и, скользя на неровностях звезд, как на гололеде, подбежал к краю неба. Небо раскачивалось, и край болтался туда-сюда, грозя сбросить меня вниз без парашюта. Я вынул тряпочку, повертел по всякому, прикидывая, как с ней обращаться. Бросить в воздух и прыгнуть сверху? А вдруг это не так работает?

Когда я случайно взял ведьмин платочек за два угла, он вдруг поднялся вверх и потянул меня за собой. Я повис над небесной твердью. Зажмурился, дрыгнул ногой и оттолкнулся!

Я висел между двумя сверканиями: небесным и земным, медленно спускаясь на землю. Воздух вокруг меня искрился крохотными ледяными кристалликами. Ощущение было интереснее, чем когда я уменьшался, будучи великаном.

Торжественно, медленно я опустился в горящий от звездного блеска снег, и уже без всякого благолепия рухнул в сугроб. Платочек вырвался и умчался на небо, оставив у меня в руке щепоть ниточек. К хозяйке полетел!

Я оглядывался и отряхивался.

Приземлился я в снег на опушке леса. Как она там сказала? «Иди в лес, ищи Рогатого с мешком»? Кажется, какого-то рогатого я уже видел.

Пошел я между низкорослых заиндевелых деревьев, воображая себя следопытом. Загвоздка в том, что следов на снегу не было. Сверху-то я видел, какой лес огромный. Может, Рогатый в другом конце его бродит. Потом вспомнил, как он рогами иней с деревьев сбивал, стал и наверх поглядывать. Ветки все прятались в цельных серебристых чехольчиках, как рога у оленя. Здесь никто не проходил.

Покричать, что ли?

Поорал я «эге-гей», задрав голову к звездам первого неба, а когда снова взглянул вниз, увидел прямо у своих ног цепочку следов. Лисичка! Лисы ставят одну лапку за другой, словно идут по ниточке. Такой характерный след даже я узнал.

Странная, однако, лисичка – на крик пришла. Ну, как бы то ни было – хоть одна живая душа! (Медведей я почему-то не боялся. Подозревал, что тут звери все волшебные – разговаривают. Хотя, сказочные существа, конечно, тоже покушать не дураки).

Поспешил я по следу. Лисичка сперва бежала прямо, потом начала петлять, и на одном вираже след оборвался. Тоже, что ли, на небо взлетела? Глянул вверх – иней на месте. Тут я вспомнил, что эти хитрые звери умеют след скрадывать.

Плюхнулся в снег под дерево – передохнуть. Благо в местных шкурах можно в снегу валяться без опасения – не простудишься. Ну и взмок же я в этой первобытной одежде! Так увлекся, что не заметил, как по следу бегом бежал.

Не успел в себя прийти, как на меня какая-то ажурная тень упала. Поднял голову: мама родная! Да что же это такое?! Стоит скелет, здоровенный, блестящий; голова у него – оленья, с рогами. За спиной – мешок. Тот самый Рогатый, которого я сверху видел, когда еще считал себя Месяцем. Вокруг его берцовых костей лисичка вертится, точнее, скелет с лисьей головой. То на четыре лапки-косточки опустится, то выпрямится, как человек. Но я в этой чукотской сказке уже ничему не удивляюсь.

– Привет, – говорю и пальцем в небо тыкаю, – меня к вам сверху прислали. Еле вас нашел.

А Рогатый молча наклоняется и кидает меня в мешок. Словно гриб сорвал. Рука у него трехпалая, как манипулятор.

Свалился я в мешок – там уже что-то лежало. Я ощупал: мерзлая звериная тушка и какая-то дохлая, довольно крупная, птица. Может, тетерев. Зашагал Рогатый – мешок раскачивается.

Очень мне все это не понравилось. Порылся я в карманах под шубой, нашел мультитул. Иришка надо мной все время смеется, что я ношу в карманах вещи на все случаи жизни. Но это, правда, очень удобно. Мужчина должен быть во всеоружии. Вынул лезвие, пропилил дырку в мешке и кое-как оттуда вывалился.

Плюхнулся с довольно большой высоты – хорошо, что здесь всюду снег. Сверху на меня до кучи мерзлый тетерев свалился – прямо по голове. Рогатый непорядок сразу заметил. Остановился, обернулся

– Ты зачем мешок испортил? – спрашивает. А голос у него – как будто обледенелые ветки друг об друга под ветром щелкают. Как он, интересно, без легких говорит?

– Ты куда меня тащишь?

– Строганину делать.

Я даже не стал спрашивать из кого. Думаю, что ответ меня не порадовал бы.

– Меня к вам из небесного чума прислали. Где Месяц живет. Сказали, поможете.

– Старуха Катгыргын, – Рогатый не спрашивал, а утверждал.

– Возможно. Она сказала вам мне помогать.

– Мы для старухи Катгыргын еду делаем.

Тут я сложил два и два.

– Это она вас обглодала?

– Да. И тебя обгложет. И ты по лесу будешь ходить, еду ей собирать. Старуха Катгыргын скоро весь мир съест.

Изложив местную эсхатологическую теорию, этот объедок поднял меня на плечо, положил поперек ключицы. Порылся в снегу, выкопал тетерева, взял за хвост и понес.