Чтение онлайн

— Ты ж себя так в могилу загонишь! — возмутилась гномиха. — И кто тогда работать будет?

— Чего это в могилу? — озадачился я. — Я может, в вегетарианцы податься решил!

— В алкоголики ты намылился!

Насилу переубедил, что решил избавиться от талонов не из стремления раздобыть деньги на выпивку, а исключительно по причине ненужности.

— Мясные по четыре рубля за кило возьму, на колбасные изделия по два, — объявила после этого заведующая. — У кого хочешь спроси: их один к одному берут к магазинным ценам на мясо и мясопродукты.

— А есть «не магазинные»? — уточнил я.

— «Не магазинные» в коммерческих ресторанах и на чёрном рынке, но там твои талоны без надобности, там снабжение на диво облторгу налажено, — усмехнулась тётка. — И талоны я перепродавать не стану, сама отоварю.

— Куски получше из-под прилавка отпустят? — догадался я. — И сервелат вместо «докторской»?

— Тебе-то что с того? Продаёшь, нет?

— Продаю.

— За курицу больше пятидесяти копеек за кэгэ не дам. Просто есть возможность не курятину, а индюшатину взять. А талоны на рыбу и даром никому не сдались — их ввели, чтобы спекулянты дефицит не создавали.

Я получил на руки восемнадцать рублей с копейками и с учётом припасённой пятёрки враз ощутил себя самым настоящим богатеем.

— А как минтай через Гниль доставляют? — спросил, убирая деньги в карман. — Морская же рыба, привозная!

— Замороженная рыба и морепродукты нормально доходят, — пояснила заведующая магазином, пряча талоны в сейф. — А вот курицу потом только в комбикорм, мясо и вовсе исключительно на утилизацию.

— Морепродукты? — задумчиво хмыкнул я и потряс талонами на рыбу: — А крабов не завозят?

— Появляются изредка — могу спросить, если нужно. Живых раков и привозных креветок в продажу по талонам не пускают, их сразу по пивбарам распределяют.

— Взял бы крабов с получки, — кивнул я. — Только, наверное, всё же не с этой, а со следующей.

— Поузнаю.

Настенные часы показывали без пяти минут девять, так что я попрощался и поспешил в горотдел. Проходя мимо парка, где в прошлый раз случился выброс пси-энергии, слегка напрягся даже, но никаких поганых сюрпризов не случилось. Все поганые сюрпризы дожидались меня на четвёртом этаже отделения милиции в кабинете подразделения по контролю экстрасенсорных проявлений. Там пили чай блондинистый молодчик, крепко сбитый брюнет и плешивый очкарик.

И если к новой встрече с Валерой и Семёном я был морально готов, то застать тут старшего инспектора пси-контроля никак не ожидал.

— Здрасте! — буркнул с порога и протянул блондинистому Валере бумажный квиток-пропуск. — Чего опять?

— Проходи, садись! — указал на всё то же кресло с проводами странной установки Семён. — Ты на пси-разряд сдал, надо результаты обследования обновить.

Сотрудник пси-контроля многозначительно улыбнулся, но я и так уже сообразил, что никаким рутинным обследованием тут и не пахнет. Меня определённо собирались на чём-то подловить. Но деваться было некуда, сел.

— И охота тебе только с ним возиться, Лев Мартыныч? — вздохнул Валера. — Ну покалечил упыря, так орк же! Дело житейское! Бесперспективняк!

— Дайте мне повторное заключение с ретро-данными и динамикой показателей об осознанности его действий, и я пойду к прокурору за санкцией! — зло оскалился плешивый очкарик.

На моих предплечьях уже затянули манжеты, а грудь стянули ремнём с датчиком дыхания, но магнитофон на запись ещё не включили, так что я не отказал себе в удовольствии съязвить:

— Если слишком сильно тужиться, недолго и геморрой заработать!

Льва Мартыновича аж подбросило.

— Это ты мне, зелёный?!

Я осклабился.

— А кому ещё-то, плешивый?

Но вволю порезвиться и заодно раскачать орочью психику не дал Семён.

— Умолкли все! — повысил он голос и щёлкнул переключателем на магнитофоне. — Запись!

Начали вращаться катушки с плёнкой, и сотрудник пси-контроля подавился возмущённым возгласом, а меня спросили:

— Тебя зовут Гудвин?

Выходка с внесением изменений в паспорт могла выйти боком, мысль эта заставила неуютно поёжиться, буркнул нехотя:

— Допустим…

Семён присмотрелся к линиям, выводимым самописцем, и хмыкнул.

— А, нет! Пики всё те же.

— То есть, на последствия пси-выброса их уже не спишешь? — оживился Лев Мартынович.

— Видно будет, — уклонился от прямого ответа брюнет и задал вопрос о событиях того злополучного вызова, когда погиб санитар и пропал врач бригады скорой помощи.

А у меня все мысли не о том. У меня все мысли о пиках.

Как их в прошлый раз охарактеризовали? Почти человеческими?

Выходит, это один из признаков моей адекватности и способности контролировать боевой раж? Я сейчас собран и сосредоточен, поэтому больше человек, нежели орк?

И как мне стать орком? Я ведь практически ощутил им себя после первого пробуждения в общежитии. И пусть воспроизвести вязкость сознания не способен, зато могу сосредоточиться на главных для молодого орка вещах. Точнее, даже не сосредоточиться на них, а отсечь все остальные.

— Повторяю вопрос… — начал было Семён, но я его перебил.

— Да ни хрена я не вспомнил!

Но на самом деле вспомнил. Только не о происшествии, а о своих устремлениях. Хотел я после первого своего пробуждения в этом мире жрать, бабу и в кабак. Сейчас голода не испытывал, да и гульнуть тоже настроения не было, а вот бабу… Подумал о Дашке, и губы сами собой растянулись в мечтательной улыбке. И ещё ведь была Эля! А её тренер по аэробике и вовсе мечта поэта! Опять же, не стоило сбрасывать со счетов и Людмилу: пусть она и замужем, но женщина в соку. Ну и на десерт синекожая Жасмин!

Интересно, джинны выполняют три желания в постели, если их как следует потереть?

Семён спрашивал, я отвечал, не задумываясь, зачастую невпопад, но не из стремления прикинуться дурачком, просто попутно размышлял, к кому бы из знакомых особ женского пола подкатить и как половчее это сделать, дабы не получить по морде, и размышления эти были сейчас для меня несказанно важнее, нежели какие-то скучные расспросы.

А ещё вдруг вспомнился Роман Коростель. И вот с этим наглым дроу я дружбу заводить отнюдь не намеревался, захотелось как следует его вздуть. Ишь ты, сенсей выискался! Пси-мастер, мать его, пятого разряда! Порву!