И зовите меня Гудвин
Шрифт:
— Из-за тебя мне теперь точно ничего не обломится! — посетовал он на дурное настроение подружки.
— Сочувствую.
— Но не от всего сердца?
— А ты догадливый!
Лев ругнулся и прибавил скорость. Машину он по моему совету припарковал на соседней улице, через дворы мы двинулись пешком. Уже начинало смеркаться, и накрапывал мелкий дождик, но на спортивной площадке гонял в футбол местный молодняк, а под навесом играли в домино пожилые орки и седобородые гномы. У сараев никого не оказалось, я встал в нужном проходе и махнул рукой.
— Туда кинул!
Лейтенант кивнул, включил прихваченный с собой из машины фонарик и, нацелив его на землю, двинулся вдоль дверей. Может, он и так обратил бы внимание на стеклянное крошево, ну а тут оно сверкнуло в ярком луче столь заметно, что мимо не прошёл бы и самый невнимательный человек или раззява-эльф.
Раззявой Лев определённо не был, он присел на корточки и осмотрелся, а после достал из кармана носовой платок и сунул руку с ним в зазор между стенками, вытянул оттуда часы. Сразу посветил на заднюю крышку и присвистнул:
— Они!
Завернув часы в платок, он спрятал их в карман, выключил фонарик и поспешил по проходу.
— Идём!
Свою сумку я оставил в машине, так что двинулся следом.
— Может, напишешь заявление? — предложил лейтенант.
— И в чём тогда твоя заслуга будет? — усмехнулся я.
— Ну ты же понимаешь, что, когда ту троицу расколют, они о тебе тоже расскажут?
— Да и пусть. В отказ пойду. Ну или сознаюсь. Не решил пока. Главное, что это они меня сдадут, а не я их. Какие тогда претензии?
— Сомнительно, — поморщился Лев. — На тебя и без их показаний выйти можно. Ладно, подумаю ещё, что в рапорте писать.
Он покатил в отделение, а я метнулся к трамвайной остановке, но это уже ничего не изменило — прилично опоздал на курсы, по причине чего получил замечание. Вроде бы и плевать, только всё равно неприятно. И как вишенка на торте — червячок сомнения: а не отупел ли, а всё ли сделал верно?
А ну как напортачил и своё положение лишь усугубил?
После занятий сходил и постучал по боксёрскому мешку, но обычный способ избавления от стресса нисколько не помог, поэтому, забравшись через окно в комнату Эли, я плюнул на предупреждение об опасности регулярных сношений со своей новой соседкой и даже в душ не пошёл, сразу привлёк её к сеансу лечебной физкультуры.
Упираться Эля на сей раз не стала, но, уже отдышавшись, проворчала:
— Не слишком-то о себе воображай! У меня от ухажёров отбоя нет!
— Вчера ты говорила иначе.
Зеленокожая девица возмущённо фыркнула.
— Да просто с городскими не складывается. Не цепляют они меня.
— Не цепляют? — хмыкнул я. — Крючок не той системы?
— Да не в крючках дело! — фыркнула Эля. — Они какие-то малохольные все, будто вполсилы живут, вполнакала горят. У меня и личная жизнь не складывается поэтому.
— А что же стиляги? Ну те, которые из нормальных орков?
— Да им только эльфиек подавай! Фетиш у них такой.
— В центр не выбираешься?
— Получается пару раз в месяц. Но там всё дорого. За коктейль трёшку просят, представляешь?
— Да уж недёшево, — признал я и первым отправился в душ.
Утром тоже успел опередить Элю и заскочить в ванную комнату почистить зубы со словами:
— Я быстро!
— Да ты мне и не мешаешь, — сонно ответила медсестра и включила душ.
Если б я не встал сегодня позже обычного, точно бы попытался склонить её к близости, но время уже поджимало, так что сразу взялся чистить зубы. Приходилось беспрестанно отплёвываться, и Эля отметила:
— Есть импортная специально для орков. Она не пенится.
— Где ж её достать — импортную?
— Достать-то можно. Она дорогущая просто.
Я прополоскал рот и спросил:
— А ты совсем дома не готовишь?
— Кухня тут есть, но проще в буфет на работе сходить, — сказала Эля, начала вытираться и потребовала: — Всё, выходи! А то я на работу опоздаю.
Я задерживать соседку не стал, но и так к больничной проходной мы с ней притопали лишь за пять минут до половины восьмого. Там после очередного представления на проходной Эля убежала в главный корпус, а я отправился в пси-блок и показался Максиму Игоревичу.
— Как видите, никакого привыкания!
— Сутки всего с предыдущей капельницы прошли! — возразил врач.
— Мне завтра на смену, приду вечером.
— Был бы ещё от этого прок…
Эльф смерил меня скептическим взглядом, но сейф с препаратами строгой отчётности всё же отпер. Дальше я полежал десять минут на кушетке и отправился в столовую. Тратиться на завтрак было непривычно и даже неприятно, и в списке моих претензий к Жоржу стало на один пункт больше.
Интересно, его прищучили уже или ещё нет?
Мне ж на подработку в молочный магазин послезавтра выходить!
Из больничной столовой я метнулся в динамовский спорткомплекс, и до наплыва отдыхающих успел не только убрать выброшенные ночью волнами на берег водоросли, вволю поплавать, поваляться на песке и размяться на спортплощадке, но и порешать шахматные этюды. Мог бы даже заскучать, наверное, но и без развлечений тоже не обошлось: подошла эльфийка — давешняя несостоявшаяся утопленница.
— Помнишь меня? — спросила белобрысая девица и протянула руку. — Я — Ирена!
— Очень приятно, — отозвался я. — Гудвин.
Попутно я смерил лесную эльфийку оценивающим взглядом и счёл её миленькой, маленькой, худенькой и плоской. Правда, всё это — в сравнении с орками. Объективно она разве что худенькой была. Рост под метр семьдесят, бюст — единичка, лицо — обычное: отнюдь не уродина, далеко не писаная красавица. Хотя, наверное, тут моя предвзятость по отношению к лесным эльфам сказалась. Не нравились они мне почему-то.
— Научишь плавать? — попросила вдруг Ирена.
— Хм? — многозначительно выдал я.
— Ну ты же спасатель! Папа говорит, что важнее не раскрывать преступления, а их предупреждать!
— Так-то и то, и другое важно.
— Ой, да не будь ты как моя мама! Давай! Предотврати очередной несчастный случай на воде!
Отдыхающих на пляже было раз-два и обчёлся, но я бы всё равно отказал, если б Ирена была хотя бы самую малость заторможенной, каковой мне казалась большая часть её сородичей. Ну а тут нет — напротив, шило в одном месте.