И. С. Тургенев в Тульском крае
Шрифт:
Отрадно, что намеченное, хотя и медленно, претворяется в жизнь. Как только наступает весна, школьники под руководством местного лесничества занимаются посадками деревьев вокруг Бежина луга. Правление колхоза имени Тургенева провело некоторые работы: подсев многолетних трав, уборку кустарников, выравнивание площади луга. Но это только незначительная часть намеченных мероприятий.
Каждое лето в одиночку и группами с рюкзаками за плечами в тургеневские места приходят туристы. Они обязательно посещают и Бежин луг, который стал заповедным местом, замечательным литературным памятником.
1 Крылов В. П. Бежин луг в прошлом//Заря (орган Чернского райкома КПСС и райисполкома Тульской области), 1969. 24 июля.
2 Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград), (далее ГПБ), ф. 795, И. С. Тургенев, л. 85.
3 Сахаров И. Памятники Тульской губернии. Спб., 1851. С 22–23.
4 Малицкий П. Приходы и церкви Тульской епархии. Извлечение из церковноприходских летописей. Тула, 1895. С. 746–747, 761–763.
5 ГАТО, ф. 51, оп. 26, д. 405, св. 33, л. 542–547.
6 Тургенев И. С. Сочинения: В XV т., М.; Л.: Изд. АН СССР, 1963. Т" IV. С. 106.
7 Колонтаева В. Воспоминания о селе Спасском // История вестник. 1885. № 10. С. 41–65.
8 ГАТО, ф. 39, оп. 1, д. 955, св. 86, л. 35—36
9 ГАТО, ф. 24, оп. 1, д. 73, св. 13, л. 13.
10 Тургенев И. С. Указ. соч. Т. IV. С. 552–553.
11 Лит. наследство. Т. 73. Кн. 2, М, 1964 С 10
12 Нива. 1874. № 2. С. 22–23.
13 Нива. 1875. № 4. С. 52–53.
ВСЕМОГУЩИЙ ЖИКИН»
Так намеревался Тургенев назвать свой новый рассказ. Умевший пристально всматриваться и обобщать явления общественной жизни, писатель не мог не заметить изменений, происходивших в деревне после отмены крепостного права.
Журналист А. В. Половцев, встречавшийся летом 1876 года с Тургеневым в Спасском, рассказывал позднее о своей беседе с писателем. Тургенев обратил внимание на одно явление, стоящее литературной разработки, — на ростовщичество и кулачество, развившиеся в последнее время до колоссальных размеров. Ростовщиками становились и помещики, и купцы, и сами крестьяне-кулаки. При страшной непосильной тягости налогов, падавших на крестьянина, ему приходилось волей-неволей обращаться к ростовщику, который выжимал из него последние соки.
Анализируя факты, писатель приходил к выводу: «Крепостное право мы уничтожили, т. е. личную зависимость одного от другого, право Петра делать, что ему вздумается над Иваном, но крепостное право в других видах осталось еще в полной силе, крестьянин-должник находится в полнейшей зависимости от кулака, он делается его вещью»1.
Происходившие новые явления в деревне для писателя были во многом неясны. Пока он не понимал еще глубины данных процессов. Но он не хотел оставаться безучастным к этим явлениям.
«Если б я был помоложе и жил в деревне постоянно, — говорил Тургенев, — то непременно взялся бы за разработку в беллетрической форме этого важнейшего в настоящее время в России вопроса, вопроса экономического».
Вскоре Тургенев сам стал свидетелем одной характерной деревенской истории, еще больше подтвердившей его наблюдения.
В пяти верстах от Спасского, на левом возвышенном берегу реки Снежедь, в живописном месте располагалась небольшая деревня Кальна Чернского уезда Тульской губернии.
Крестьяне этой деревни раньше были крепостными Ивана Ивановича Лутовинова. «Имение Чернского уезда в деревне Кальна с принадлежавшими к ней в сельце Лобанове пустоши Польшаковой и деревнях Борзен-ках и Русиновой землями» И. И. Лутовинов купил в 1810 году у П. Н. Толстой (до замужества княгиня Горчакова, бабка Л. Н. Толстого по отцовской линии).
После скоропостижной смерти И. И. Лутовинова Кальна и другие многочисленные владения стали наследством Варвары Петровны Лутовиновой — матери писателя, а с ее кончиной Кальна перешла к Ивану Сергеевичу.
Мать писателя нередко бывала в этой деревне. В письме от 11 июля 1842 года она писала Ивану Сергеевичу: «Мы ездили в Кальну убирать сено. Такой вдруг дождь полил, как из ведра — с градом. Мы совсем с экипажем въехали в ригу и там пили чай, который нам показался превкусным».
В Государственном архиве Тульской области сохранились подробные «сведения» об имении коллежского секретаря Ивана Сергеевича Тургенева — деревне Кальна, относящиеся к ноябрю 1858 года. Эти сведения были даны чернским уездным властям по доверенности писателя его дядей Н. Н. Тургеневым, являвшимся в то время управляющим имениями И. С. Тургенева.
В Кальне насчитывалось 22 крестьянских двора. В них проживало 183 человека мужского и женского пола. Всех земель числилось 587 десятин. Основное занятие жителей деревни — земледелие, а в зимнее время дополнительно извоз «с разными купеческими товарами, которые едва доставляют в дороге пропитание крестьянину и его лошаденке». Грамотных в деревне не значилось2.
Потом, после реформы 1861 года, писатель оказывал всяческую помощь своим бывшим крепостным.
Когда Тургенев приезжал из-за границы в Спасское, каленские мужики появлялись целой толпой поздравлять его. По старому обычаю они привозили пару уток и несколько возов песку, которым посыпали дорожки спасского парка.
В один из таких приездов писателя крестьяне пожаловались на грабительские повадки мельника Жикина.
В Государственном архиве Тульской области хранится дело, из которого видно, что в 1869 году была совершена «купчая крепость на проданную коллежским секретарем Иваном Сергеевичем Тургеневым государственному крестьянину Чернского уезда, села Бортнова Михаилу Петрову Жикину, незаселенную землю, состоящую Тульской губернии Чернского уезда при деревни Калька, и пустоши Жерловой, всего 55 десятин 132 сажени, с водяною мукомольного мельницею при деревни Кальна по обеим сторонам реки Снежеди…» За Тургенева документы о продаже земли и мельницы заверил управляющий Спасского Кишинский и «Михаил Петров Жикин руку приложил». Эти слова написаны новым владельцем мельницы каракулями, что свидетельствовало о неграмотности новоявленного купца.
Как видно, Жикин был государственным крестьянином, скопил всеми правдами и неправдами кругленькую сумму денег, а затем купил на них землю и мельницу. Став владельцем мельницы, этот мироед всячески начал эксплуатировать крестьян, взимать с них разные поборы, загонять их скот и брать штрафы, запретил ездить по плотине, захватил даже землю, принадлежавшую деревне.
«Захватил, так жалуйтесь суду», — посоветовал писатель мужикам.
«Да жаловаться-то нельзя: уж жаловались, да ничего не выходит, потому что по плану-то по его выходит, а на самом деле по-нашему должно быть», — отвечали мужики.