Чтение онлайн

Писатель велел принести план, поехал с ним на место и увидел, что границы в натуре совпадают с планом. Очевидно, крестьяне неправы. Так и сказал им. А они все свое твердят.

«Однако, представьте, что вышло: в позапрошлом году разбирали у меня в кладовых и на чердаках всякий хлам и старые бумаги, — рассказывал Иван Сергеевич, — и нашли старый план имения, где обозначены соседние границы и земля, отведенная потом крестьянам. Стал я сличать этот план с новым и убедился, что они не сходятся. Велел запречь дрожки и поехал на место: оказалось, что межа, действительно перенесена, и что крестьяне правы. Просто руками развел и окончательно стал в тупик, как это могло случиться. Ах, какая тут досада взяла меня»3.

Между тем, увидев, что в деревню приехал вторично Иван Сергеевич с планом и что-то смотрит, пришли и мужики. Всей деревней. Пришел и мельник. Узнав, что правда на их стор*Ьне, крестьяне стали наседать на Жикина. Сначала он отругивался. Но потом видит, что негодование растет, что толпа все больше его окружает, что дело его плохо — примолк.

«Был один момент, ¦— вспоминал писатель, — когда мне показалось, что вот еще одно какое-нибудь слово, одна какая-нибудь капля и все набросятся на него и растерзают в клочки».

Чтобы отвести от мужиков беду, писатель стал искать выход из создавшегося положения. Вдруг его осенила мысль, которая дала делу совершенно другой оборот. Он вышел вперед и напустился на Жикина, грозил ему, что в острог засадит, в каторгу сошлет, в кандалы закует.

А Жикин тем временем все пятился да пятился назад, дошел до дома, юркнул в него и запер дверь.

О столкновении каленских мужиков с мельником-мироедом и о том, что Тургенев вступился за крестьян, вскоре стало известно во всей округе. По этому поводу в письме к брату писателя Н. С. Тургеневу от 15 августа 1876 года его управляющий П. К. Маляревский из села Тургенева сообщал: «Вы знаете, что в Кальне все оставшееся за наделом Кишинский (управляющий Спасского. — В. Н.) продал некоему Жикину, вот этот-то Жикин пририсовал на своем плане часть крестьянского надела, провел плетень и где его еще не устроил, загоняет скот и берет с крестьян штрафы, на плотине мельницы поставил шлагбаум и берет за проезд. Крестьяне жаловались И. С. (Тургеневу). Он был на месте с землемером и вернулся до того взбешенным, что Кривой Захар (слуга Тургенева. — В. Н.) рассказал, что он сроду не видел И. С. таким»4.

Дав обещание крестьянам наказать Жикина, Тургенев действительно решил не оставлять этого дела. Вначале он попытался припугнуть и усовестить самого притеснителя.

Внук известного актера Михаила Семеновича Щепкина, брат управляющего Спасским, М. А. Щепкин был свидетелем разговора писателя с кулаком Жикиным. Об этом он рассказывал потом в своих воспоминаниях.

По приказу Тургенева Жикин явился в Спасское.

«— Мельник приехал», — доложил слуга писателя Захар.

«— Пусть подождет», — последовал ответ.

Когда кончили обед, Тургенев велел позвать Жикина.

Тот вошел степенно и, поклонившись, поглаживая свою жиденькую бородку, подобострастно обратился к Ивану Сергеевичу:

«— Зачем изволили посылать?»

Едва только мельник произнес эту фразу, как Тургенев обрушился на него потоком таких грозных слов, что Жикин задрожал, как осиновый лист. Речь писателя лилась плавно. И чего только в ней не было — и сенатом-то он грозил мельнику и грозил, что доведет до сведения царя об его притеснениях. От таких слов Жикин стал бледен. И едва только кончил Тургенев, как мельник повалился к нему в ноги и стал умолять: «Не погубите!» Тут же он дал слово писателю, что притеснять крестьян больше не будет5.

Но увещевания Тургенева на Жикина мало подействовали. Он уже не мог изменить своей кулацкой натуре

«Понимаете, кланяется, а в то же время свое дело делает, — говорил Иван Сергеевич, — зацепил зубами, и не может разжать пасть-то».

И тогда Тургенев решил дать этому делу судебный ход. За помощью писатель обратился к тульскому губернатору.

Это было в конце 1876 года. Направляясь из Спасского в Москву, по пути Тургенев заехал в Тулу.

«В Туле я видел г-на Григорьева — отдал ему планы (Жикин), а из Москвы написал ему письмо со вложением подробного изложения дела для губернатора — будет что будет! А вы меня все-таки известите, какой вышел результат», — так сообщал Тургенев управляющему села Спасского Н. А. Щепкину в письме от 1 августа 1876 года6.

Намерения Тургенева подтверждает и другой сохранившийся документ. Это письмо писателя одному из чиновников тульского губернатора В. Я- Григорьеву, который выполнял поручения Тургенева по делу его с Жикиным. Письмо датировано 30 июля 1876 года. Вот его содержание:

«Любезный Василий Яковлевич.

Прочтите прилагаемое письмо, вложите его в куверт с именем губернатора и, попрося у него от моего имени аудиенцию, вручите ему оное, а также и переданные мною Вам два плана и еще бумагу, которую Жикин не подписал. Потом, когда Вы эти бумаги получите обратно, доставьте их Ник. Ал. Щепкину и в воздаяние за свою доброту и услужливость примите искреннее спасибо, во-первых, от мужиков деревни Кальна — а во-вторых, и от меня!»7

Ну а как же Жикин? Зная, что дело дошло до губернатора, может быть, он раскаялся и вернул захваченную землю крестьянам? Как бы не так!

Зная доброту Тургенева, Жикин неоднократно пытался воздействовать на эту сторону писателя и использовать ее в свою пользу. «На Чернской станции Жикин, совершенно пьяный, опять лез ко мне в вагон с просьбой: не погубить!» — писал Тургенев управляющему Спасского Н. А. Щепкину 1 августа 1876 года8.

Позднее писатель рассказывал об этом случае более подробно: «Представьте, в прошлом году еду я по железной дороге, вдруг он на одной из станций откуда-то взялся, влетает в вагон и валится в ноги: «Сделайте божескую милость, не погубите, век буду бога молить» и т. д. Вы, может быть, подумаете, что он отказывается от захваченной земли и просит только, чтобы наказания ему никакого не было? Нет, он просит только, чтобы я отказался от дела и оставил его, как оно есть»9.

Но начатое Тургеневым дело в защиту каленских крестьян где-то застряло в губернских канцеляриях и не двигалось. Проходил год, второй, третий. Чтобы продвинуть дело, писатель обращался за помощью к новым чиновникам, платил им изрядные гонорары, нес судебные издержки, пригласил даже защищать жалобу крестьян известного адвоката. Но, казалось, все напрасно.

«Посылаю Вам письмо к Покатилло (один из тульских чиновников. — ¦ В. Н.) и еще раз прошу позаняться этим делом», — пишет Тургенев Н. А. Щепкину 17 сентября 1878 года из Петербурга. «Пошло ли в ход дело Жикина и получили ли Вы вовремя мое письмо к г. Покатилло?» — напоминает писатель Н. А. Щепкину в письме от 25 сентября 1878 года уже из Бужеваля. Через два с половиной месяца, в письме к Н. А. Щепкину от 9 декабря 1878 года, писатель вновь обращается: «Дело жикинское подвигается — или нет?».

Несмотря на страшный бюрократизм, продажность чиновничества и многочисленной «канцелярской мелюзги» во всех инстанциях, писатель все еще надеялся, что справедливость должна восторжествовать.

«…Авось и Жикина можно будет доехать… Хоть надежда эта все еще порядком неверна», — разуверял сам себя Тургенев в письме к Н. А. Щепкину от 26 декабря 1878 года.

Так прошел еще год. Видя, что судебное разбирательство с жалобой на кулака Жикина зашло в тупик, Тургенев поручает своему управляющему Н. А. Щепкину нанять юриста. Вести дело был приглашен известный в то время в Туле юрист Н. П. Черносвитов.

«Сейчас получил я Ваше письмо — и немедленно отвечаю, — писал Иван Сергеевич Н. А. Щепкину 29 мая 1879 года. — Вполне согласен со всем, что Вы пишите — и прилагаю один экземпляр, присланный г. Черносвитовым с подписанным моим согласием». Но и эти меры не помогли. Прошел еще год, а судебное разбирательство продолжало затягиваться. Жикин по-прежнему пользовался отнятой у каленских крестьян землей и не собирался ее возвращать подлинным хозяевам.

Эта фигура казалась писателю характерной для эпохи разуваевых и колупаевых. Особенно подробно об этом Тургенев рассказал на встрече в феврале 1880 года в Петербурге с молодыми писателями-народниками, организовавшими в 1879 году журнал «Русское богатство». Среди участников этой встречи были Г. И. Успенский, Н. В. Шелгунов, Н. С. Русанов, Н. Н. Злато-вратский и другие. Один из них, публицист С. Н. Кри-венко, вспоминал: «Скоро разговор перешел на разные внутренние вопросы: на народ, экономическое его положение, замельное устройство, возрастание кулачества и проч. «Вот явление, — сказал Тургенев относительно кулачества, — с которым просто необходимо считаться и не оставлять его без внимания. Скоро не будет, кажется, деревни без кулака. Плодятся они положительно, как грибы, и черт знает, что делают. Это какие-то разбойники. Я думаю написать рассказ об одном таком артисте, который так и назову — «Всемогущий Жикин»10.