Чтение онлайн

ОСЕДЛЫЕ — (культура, город, теза)

КОЧЕВЫЕ — (природа, Великая Степь, антитеза)

? — А что же растворяет в себе, объединяет в Высшей гармонии тезу, антитезу?

Император Тайцзун пытался соединять изысканнейший Китай и искреннюю простодушную Степь, то есть осуществить положительный синтез тезы — антитезы. Такой синтез осуществили европеоидные юечжи и саки, вошедшие в Среднюю Азию во II веке до н. э., давшие ей расцвет в великой Кушанской империи и в Государстве Канной. Это были большие народы. Волна сплеталась с волной.

«А вот чудо… тюркюты Ашина. И они были в Средней Азии в абсолютном меньшинстве, — пишет Л. Гумилев. — Сколько бы дружинников ни увел с собой Истеми с Алтая, они стали каплей в море покоренных областей. Казалось, должны были либо раствориться без следа в местном населении, которое мы вправе называть тюркским… либо стать его жертвой. Однако кочевники Семиречья, Чуйской долины, низовьев Волги, Кубани, верхнего Иртыша, Ишима выказали… полную лояльность династии Ашина, Точно так же повели себя оседлые обитатели оазисов бассейнов Тарима и Зеравшана, и даже горцы Гиндукуша и Кавказа».

Почему? Потому что разобщенные до тюркютов племена вкусили сладость мирной жизни. Кроме того, борьба за Великий Шелковый путь была жизненно необходима всем, а тюркюты взяли на себя охрану этого пути. Впоследствии жители халифата, «сталкиваясь с тюрками, — продолжает Л. Гумилев, — отметили их удивительное умение находить общий язык с окружающими народами. Эти кочевые тюрки проявлялись вне зависимости от того, приходили ли они в новую страну как победители или как гости, как наемники или как военнопленные рабы, — в любом случае они делали карьеру с большим успехом, чем представители других Народов».

Это свойство тюрков отметили и древние. Фахруддин, историк XII века, например, пишет: «Что за причина славы и удачи, которая выпала на долю тюрок? Ответ: общеизвестно, что каждое племя и класс людей, пока они остаются среди своего собственного народа, среди своих родственников И в своем городе, пользуются уважением И почётом, но когда они странствуют и попадают на чужбину, их презирают, они не пользуются вниманием. Но тюрки наоборот: пока они находятся среди своих сородичей и в своей стране, они представляют только одно племя из числа других турецких племен, не пользуются достаточной мощью, и к их помощи не прибегают. Когда же они из своей страны попадают в другие страны — чем дальше они находятся от своих жилищ и родных, тем более растет их сила, и они более высоко расцениваются, они становятся эмирами и военачальниками. Среди изречений Афрасиаба, царя турок, безгранично умного н. Мудрого, было изречение: „Турок подобен жемчужине в морской раковине, которая не имеет ценности, пока живет в своем жилище, но когда она выходит наружу из морской раковины, то приобретает ценность, служа украшением царских корон и чистых невест“.»

Чудо — в умении растворять в себе культуру другого народа и этим самораскрываться. Для нас, потомков, не имеет смысла борьба, предположим, саманидов и караханидов. Мы одинаково принимаем, растворяем в себе и поэзию классика персидско-таджикской литературы Рудаки, и поэзию одного из основателей тюркской поэтической школы — караханида Юсуфа Хас Хаджиба Баласагуни.

Тюркюты же умели подниматься над конфликтом своего времени Б РАМКАХ СВОЕГО ЖЕ ВРЕМЕНИ! Это действительно чудо. Тюрки равно уважали, вбирали в себя всякую мысль и красоту.

Средняя Азия росла и прозревала. На стыке культур, в здесь надо искать душу Ибн Сины, секрет его Неисчерпаемости и глубины.

ПАМЯТЬ ПОТОМКОВ, МУДРОСТЬ НАРОДА, МЫСЛЬ ГЕНИЯ — вот та третья ступень диалектики, где противоречия борьбы двух разных культур растворяются, оформляются в ПРЕДАНИЯ у народа, в МЫСЛЬ у философа, в высокую ПОЭЗИЮ у художника.

В лоне роскошной согдийской культуры, в которую тюркюты влетели на быстрых алтайских конях С золотою головою благородного Волка (Ашина) на белом знамени… не потеряли себя, не исчезли в море другого народа, хотя и приняли в себя всю его культуру: они вовремя умели уходить в Степь, где в тихие минуты душевной сосредоточенности перебирали в душе чистое серебро строгих преданий родины, щедро насыпанных в дорогу материнской рукой.

А как ЦИВИЛИЗАЦИЯ хранит свои знания? Китай, например, в 1010 году (когда Ибн Сине было 30 лет) замуровал в пещерах Дуньхуа 40 тыс. рукописей на китайском, согдийском, уйгурском, тибетском и древнеиндийском языках. Их нашли в 1900 году. Почему китайцы это сделали? Они понимали: в любую минуту мир может сойти на нет, погибнуть. Китайцы много испытали… Они прошли через циньскую эпоху… когда император Цинь Ши-хуанди решил путем лишения народа его духовных ценностей сделать из него раба. Но китайский народ противопоставил императору свою тысячелетнюю, бережно охраняемую культуру: пять древних канонизированных книг, среди которых «И-цзин» («Книга перемен»), «Ши-цзи» («Исторические записки») и жемчужина из жемчужин — «Ши-цзин» («Книга песен») — сбор-ник тончайшей народной поэзии, глубокого щемящего лиризма, светлой осенней мудрости.

Книги погибали от войн, пожаров, наводнений, жестокости тиранов. При Цинь Ши-хуанди один ученый замуровал древнюю классическую книгу в стену своего дома, чем и спас ее, так как все копии погибли. Ею мы и пользуемся сегодня. А восьмидесятилетний Фу-Шен все бормотал непонятные слева. Восьмилетняя внучка записала их. Оказалось старик бормотал исчезнувшую книгу «Ши». А еще один ученый бежал в горы и там, встретив крестьянина, сказал: «Спаси! У меня в груди три телеги книг». — То есть знал наизусть три телеги-книг.

«Когда люди бездуховны, — любил говорить Цинь Ши-хуанди, — не знают своей истории, культуры, искусства, — их легче принудить к тяжелому труду путем поощрения и наград. И выгода дороже правды». А ведь когда-то народный вождь Юй посадил дерево, на котором просил вывешивать любые высказывания, чтобы знать о своих ошибках… Тот 80-летний старик, бормоча «Ши-цзин», бормотал и такие из нее слова: «Обладающий добродетелями в состоянии проявлять невозмутимость в понимании волн неба и быть настоящим и твердым, живя уединенно и не состоя ни у кого на службе в продажные времена». Вот так великий китайский парод оберегал свои духовные богатства.

Вот так трагично складывается Приобретенный разум, бессмертие человеческой мысли. Благодаря таким подвигам мы глубоко, на несколько тысяч лет, а то и больше, осознаем себя.

Вот оно, то Хранилище, о котором писал Ибн Сина, и разве не прав он, говоря, что, ДЕЙСТВУЯ, то есть вовлекаясь в нашу повседневную жизнь, Хранилище это (Приобретенный разум) становится одним из первоначал мира, как воздух, вода, огонь и земля, — и может влиять на человечество. Вселенную?

О влиянии, которое сам Ибн Сина оказал на человечество и продолжает оказывать, говорят та любовь и та ненависть, те споры, которые до сих пор клокочут вокруг него. Кто он, Ибн Сина?

1, Философ натуралистического мистицизма (Л. Гарде, XX век).

2. Представитель иудейской традиции, основанной на идее трансцендентного бога (Е. Джильсон, 1932 г.).

3. Сторонник интеллектуального гностицизма.

4, Мыслитель материалистического мировоззрения, сумевший прийти к философскому монизму (Т. Тизин, Сирия, XX век).

5. Не был последовательным материалистом, но не был и законченным идеалистом…

Много еще перьев у Дракона… Считайте, Мусульманский мир опустил два моста: один на Восток — Беруни, другой на запад — Ибн Сина, Выдающийся ученый И философ средневековья Р. Бэкон высоко чтил Фараби, Ибн Сину и Аверроэса (Ибн Рушда), Альберт Великий, читая лекции в Парижском университете, на которые ломился весь город, или в Кельнском университете, где его прозвали Доктор Всеобъемлющий, комментировал Аристотеля так же, как комментировал его и Ибн Сина. Сигер Брабантский, последователь Ибн Сины и Аверроэса, тоже читал лекции в Парижском университете, что в Соломенном переулке. Но это был яростный вождь молодого яростного поколения, которое хотело возрождать не античность, а… духовность, обновлять испорченную религиозной схоластикой душу (anima curva). И могла это сделать, поняли они, только поэзия!