Чтение онлайн

На Востоке первым это понял Ибн Сина. Своими философско-поэтическими хамаданскими трактатами, а также своей философией Любви он учил Запад подниматься на небо по СТУПЕНЯМ ПОЭЗИИ, Сигер, друг Данте, более 20 раз дословно цитировал Ибн Си ну и особенно потрясал всех своих учением о том, что бог не может создать ни одной истинно бессмертной вещи (и планеты разрушаются), а человек может. И излагал учение Авиценны (Ибн Сины) о бессмертии разумной души человека, возвращающейся после гибели тела в лоно Деятельного (Приобретенного) разума, написал даже книгу «О разумной душе», которую инквизиция судила, как и самого Сигера, и приговорила (и книгу и Ситера) к тюремному заключению. Вскоре Сигер был убит в возрасте около сорока семи лет. Данте выстреливает в самое сердце Инквизиции, поместив папу в Ад, а Сигера — в рай.

Знаменитую Флорентийскую академию, где Данте после смерти Беатриче провел 39 месяцев, возглавлял Марсилио Фичино — последователь философии Псевдо-Дионисия (Петра Ивера) и Авиценны, — этой могучей весенней грозы, «Когда потеряна была для меня первая радость моей души, — писал Данте после смерти Беатриче, — я пребывал столь уязвленным великою печалью, что не помогала никакая поддержка. Но все-таки через некоторое время ум мой, который старался выздороветь, потянулся… в философию, и я нашел не только лекарство от своих слез, но и… то, что философия, которая была госпожою наук и этих книг, была чем-то и выше».

Учение Ибн Сины о бессмертии разумной души дает отраду измученному сердцу, потому что рождает мысль о возможности возвращений и встреч в веках. Это и понял Данте. В такой космической перспективе осуществляется истинная жизнь души, потому что мы рождаемся подчас не в той плоскости, в какой жила или живет единственная на всю Вселенную родственная тебе душа. Там, в Сокровищнице Высшего разума, над Иерархией, только и возможно встретиться. Но для этого надо пройти через ад плоти и материи. «Человеческий разум озаряется ангелом, ищущим духовной реализации — так, что ангел начинает персонально его вести», — пишет Ибн Сина. И об этом же написал Данте в своей «Божественной комедии».

В учебнике Падуанского университета Ибн Сина цитируется около трех тысяч раз! Считает себя последователем Ибн Сины и английской «замечательный доктор» Р. Бэкон (1214–1294) в шотландец Иоанн Скот (XIII век), и основоположник экспериментального знания англичанин Фрэнсис Бэкон (1561–1626), английский писатель Д. Чосер (XIV век) упоминает Ибн Сину в своих «Кентерберийских рассказах». Джордано Бруно говорит об Авиценне в своих диалогах «О причине, начало и едином».

А. Гуашон, историк философии, XX век, говорит: «Неизвестно ни одной работы какого-либо мыслителя европейского средневековья, автор которой не определял бы своего отношения к философии Авиценны. Чем глубже мы изучаем их учения, тем больше убеждаемся, что Авиценна был не только источником, из которого они исходили, но и одним из учителей их мышления. Он был в числе немногих высочайших авторитетов, к которым обращался Запад после св. Августина, Аристотеля и Бонавентуры. Вне всякого сомнения, его теории обсуждались и опровергались, но степень их влияния такова, что никто не может сказать, КАКОЙ БЫЛА БЫ ТЕНДЕНЦИЯ ЗАПАДНОЙ МЫСЛИ В СРЕДНИЕ ВЕКА, НЕ БУДЬ АВИЦЕННЫ». Это написано в 1969 году.

Церковник Рейман в XVIII веке поместил Авиценну в один ряд с главнейшими еретиками человечества: Д. Бруно и Коперником.

Под перекрестным огнем находился Ибн Сина — в О запада в него стреляли и с востока. Газзали своей критикой, конечно, способствовал вскрытию противоречий философии Ибн Сины, очищению и углублению философии как науки, и Гегель недаром сказал: «Газзали — остроумный скептик, обладал великим восточным умом», но современный иранский философ Муса Амид говорит и другое: «Из-за нападок Газзали мусульмане всех стран отвернулись от философии и, не стесняясь, называли Ибн Сину опасным».

Мусульманский мир после Газзали стал постепенно закрывать свои окна и двери, и невозможно без содрогания читать Ибн Халдуна, написавшего в XIV веке гимн равнодушию: «Последнее время до нас доходят слухи, что в стране франков и на северных берегах Средиземного моря пышно расцвели философские науки. Говорят, что их там вновь глубоко научают и преподают в многочисленных школах.

Существующие систематизированные изложения этих наук, как говорят, носят всеобъемлющий характер, знающие их люди многочисленны, и изучают их многие… Только аллах знает, что происходит там на самом деле… Однако ясно, что проблемы физики не имеют никакого значения в наших религиозных делах. Поэтому нам следует забыть о них».

А ведь когда-то свеча запада зажглась от свечи востока…

Осыпаются под порывами ветра лепестки цветущих деревьев на могилу Омара Хайяма: «Могила моя будет расположена, — сказал он однажды, — в таком месте, где каждую весну ветерок будет осыпать меня цветами». Приходят на кладбище Хир в восточной части древнего Нишапура великий поэт Саади через 170 лет после смерти Омара Хайяма, Могила его у самой стены, за стеной — сад. Свешиваются оттуда цветущие абрикосовые в грушевые деревья, И разрыдался Саади….

Это другой гимн, родившийся почти одновременно с тем гимном равнодушию.

Китайский народ говорит: «Цюйши, Сяо-сяо!» Цюйши — философ, мыслящий вне официальной идеологии. Таким был Лао-цзы… Сяо-сяо — люди великой духовной свободы. Они дерзки, потому что ничего не признают, кроне истины, «Расталкивая облака», ищут ее в самых чистых высотах. Они бедные, одинокие. Ненависть повсюду Преследует их. И умирают они в одиночестве и на пути, как умер великий поэт ДУ Фу — в джонке посередине реки.

«Заимствуюсь вашим светом», — говорят китайцы, когда хотят кого-нибудь обогнать.

Идет Ибн Сина по пыльной дороге в одежде суфия. Навстречу странник-монах. Мрачное гордое лицо, орлиный нос. Низко кланяется Ибн Сине.

— Кто вы? — удивляется шейх.

— Тот, кто, как и вы, «изгнание за честь себе считает. Я был низвергнут с вершины жизни. Казался низким взору многих… В мнении людей не только ничтожна личность моя, но потеряли ценность и творения мои».

— Я не знаю нас, — тихо говорит Ибн Сина, сострадая услышанному.

— Я — Данте…

На земле тикая встреча невозможна. Но в сферах Деятельного разума, согласно учению Ибн Сины…

Заимствуюсь вашим светом…

Как наш земной мир — частица Космоса, — отражается в наших душах, так, может, и наши души отражаются в Космосе?..

«Частное запечатлевается в разуме, — пишет Ибн Сина в книге „указания и наставления“, — как сторона общего… У небесных тел имеются души (их творческая Энергия), обладающие частными восприятиями…

Великие Чистые Мыслящие души землян — „дополнительный фактор для небесных тел“, чтобы и их частное мнение вошло в общее мнение Вселенной (в ее общую творческую Энергию).

Когда каждый человек, — а в совокупности каждый народ, до предельного совершенства разовьет свои души, они из материи перейдут в Дух, вся материя Земли, вместе с человечеством, перейдет в Дух, и тогда земное человечество навечно войдет в единую семью Космоса, внесет свою великую Духовную Энергию в единую Энергию Вселенной, которой Она питается, движется и живет.»

Сократ, Платон, Аристотель — квинтэссенция Духа греческого народа. Фараби, Ибн Сина, Беруни, Омар Хайям, Улугбек — квинтэссенция Духа среднеазиатских народов, Данте, Микеланджело, Леонардо да Винчи (Италия), великие ученые Индии и Китая, Сервантес (Испания), Шекспир, Ньютон (Англия), А. Эйнштейн, А. Швейцер, Бах, Бетховен, Моцарт (Германия), Пушкин, Толстой, Достоевский (Россия)…