Чтение онлайн

Огни сада скользят по стеклу, подсвечивая деревья и гладкую линию дорожек. Тея медленно приходит в себя. Ее дыхание выравнивается, становится глубже. Она шевелится, явно мечтая выбраться из моих рук.

— Что… — повторяет она, и голос ее сиплый, будто она несколько часов кричала. — Что ты наделал?

Я не отвечаю. Потому что ответ ей не понравится. Она поднимает голову и смотрит на меня мутными глазами. На лбу выступают капли пота. Пальцы дрожат, когда она ведет ими, проверяя, на месте ли ее чип.

— Меня сейчас стошнит, — бормочет она.

— Потерпи.

Заношу ее в ванную.

— У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок.

— А потом что?

— Совет, на котором пройдет голосование.

Тея смотрит на меня так, будто я только что предложил ей слетать до Луны и обратно.

— Хочешь, чтобы я была там с тобой?

— Конечно. Ты же моя жена. — Я выдавливаю кривую, неестественную ухмылку.

Она едва держится на ногах. Я чувствую это по тому, как её пальцы сжимают мою ладонь.

— Я не смогу, — тихо шепчет она.

— Сможешь. Не заставляй меня быть жестоким.

— Куда больше? — Недоумение Теи выглядит таким искренним, что у меня сводит зубы. Я либо чего-то не понимаю, либо она поистине гениальная актриса. Жаль, я провалился настолько глубоко, что не выяснил главного. Того, что еще, видимо, оставалось на поверхности, не успев опуститься.

Впрочем, у нас в руках дружок Теи. И как только его защиты будут сняты… Все более-менее прояснится. Но какой же искренней она выглядит!

Понимая, что теряю решимость, выхожу из ванной, оставляя её одну. Дверь за моей спиной тихо защелкивается. Несколько секунд я стою в коридоре, не двигаясь, слушая, как за стеной сначала включается вода, заглушая тихий плач.

Чёрт. В груди неприятно тянет. Это чувство мне не нравится. Оно мешает ясности мысли. Большинство людей я вижу насквозь, словно они прозрачны. Их мотивы, страхи, слабости — для меня лежат на поверхности. Но с Теей всё выходит иначе. Кое-как, наперекосяк.

И толку, что я, как вор, пробрался в ее голову? Всё равно ведь не обнаружил искомого! Я видел злость. Видел веру в какие-то непонятные мне идеалы. Но я не увидел там ни холодного расчёта диверсанта, ни слепого безумия фанатика.

Плетусь в свой кабинет. На стене медленно оживают панели интерфейса. Голубоватый свет скользит по столу. Веду пальцами по консоли.

Связываюсь с оперативным центром. Лицо моего заместителя появляется почти сразу.

— Докладывай.

— Да новостей особенно нет. Подпольщик из центра уже в изоляторе. Его нейроблоки держатся крепко, но наши техники работают.

— Сколько времени это займет?

— От двух до четырёх часов.

Я коротко киваю.

— Что по информационному полю?

Зейн на секунду отворачивается, сверяя данные.

— Пока тишина. Утечек нет.

Я медленно выдыхаю.

— Значит, самое время скормить им новость о попытке похищения моей супруги. Подполье пыталось выкрасть её прямо из репродуктивного центра. Это удар не только по мне, но и по системе совместимости в целом. Они атакуют основу государства. На это и дави.

Зейн медленно кивает.

— Понял. Утечка с камер?

— Да.

Что угодно, лишь бы убедить колеблющихся. Я откидываюсь в кресле и закрываю глаза. Все же в том, что произошло, есть масса плюсов. Вряд ли лидеры Подполья хотели сыграть мне на руку, но уж как есть. И если Тея в этом все же участвовала… Додумать свою мысль не успеваю. В публичном контуре меняется настроение… Информация о попытке похищения жены главнокомандующего расходится по всем новостным каналам. Заголовки пестрят… Дерзкая атака Подполья. Угроза системе совместимости.

Цифры рейтингов тут же подпрыгивают кверху. Колеблющиеся начинают склоняться на мою сторону. Через полчаса ситуация становится окончательно ясной. Исход голосования практически предрешен. Сегодня я, в кои веки, войду в Совет, пользуясь максимальной поддержкой. И это меняет всё.

Довольный, выхожу из кабинета и иду к лестнице. Где-то наверху всё ещё шумит вода. Тея не оставляет попыток прийти в себя. Интересно, понимает ли она, что только что помогла мне выиграть грандиозную битву? Останавливаюсь у подножия лестницы, думая о том, что если она действительно невиновна… То я, втемную ее использовав, очень даже. Впрочем, политика есть политика. Моей паре нужно это понимать.

Быстро переодеваюсь. Оборачиваюсь, замечая стоящую в дверном проеме Теону. На ней тёмное платье — простое, но безупречно сидящее по фигуре. Ткань мягко лежит на её плечах и талии, подчёркивая хрупкость, которая на деле обманчива. Более слабая барышня на ее месте могла бы и не выдержать взлома. Это знание — камень на остатках моей совести.

Волосы Тея высушила и убрала назад, чтобы открыть лицо. На ее коже почти нет макияжа, только едва заметная тень на ресницах и губах. Она выглядит безмятежно. Но это спокойствие даётся ей слишком большой ценой.

— Готова? — интересуюсь я. Она смотрит на меня несколько томительно долгих секунд.

— А у меня есть выбор?

Я не отвечаю. Только бросаю на нее еще один цепкий взгляд.

К машине спускаемся вместе. На этот раз она идёт рядом сама, не держась за меня. Но когда мы прибываем на место и выходим к свету прожекторов, Тея почти незаметно берёт меня под руку. Правильно. Так и надо.

Здание Совета сияет огнями. В огромных стеклянных фасадах отражается ночной город. Перед входом стоят ряды охраны, машины подъезжают одна за другой. Мы выходим под вспышками камер и поднимаемся по ступеням. В холле уже собрались несколько членов Совета. Они переговариваются, но разговоры мгновенно затихают, когда замечают нас.

Первым к нам подходит Крон. Мой основной конкурент. Он невысокий, седой и улыбчивый. Так себе набор для Министра внутренней безопасности. Но сейчас эта усмешка натянута.

— Виктор, — говорит он, протягивая руку. — Рад видеть, и что все закончилось хорошо, тоже безумно рад. Я про новости…

— Подполье не умеет работать аккуратно.

Пожимаю протянутую руку. Крон коротко улыбается. Его взгляд скользит к Теe.

— Госпожа Теона. Надеюсь, вы не слишком испугались.

Тея отвечает спокойным взглядом.

— Испугалась. Но мой муж оказался рядом.

Молодец. Лучше даже я не ответил бы. Чуть сжимаю ее пальцы в руке, выражая свое одобрение. Она не реагирует. Ей на мое одобрение плевать. Да чтоб его!

Соблюдя приличия, мы расходимся. Зал заседаний громадный. В его центре находится стол под стать, на нем панели для голосования и голографические экраны. В воздухе чувствуется напряжение. Последним выходит Первый консул, и голосование начинается. Один за другим загораются индикаторы. Я безэмоционально смотрю на них. Результат мне уже известен. Он, как и все в этом мире, просчитывается математически.